Маргита мне помогала. Она еще раньше набила тюфяк соломой и, хотя я не просил, принесла простыню, подушку, добротное одеяло и застелила мне постель. Мысленно я раскаивался в своем излишнем великодушии по отношению к жене. Почему бы не взять из дому хотя бы часть необходимых вещей, стеганое одеяло, к примеру, или подушку? Я был зол на самого себя и бормотал себе под нос проклятья.
Маргита вытащила из шкафа полки, подмела и вымыла пол, вытерла пыль. Закончив уборку, она присела на стул отдохнуть.
— Как ты хорошо убралась, — похвалил я ее.
— Да чего там, и говорить не стоит.
— Надо будет соорудить какой-нибудь столик. Если мне чего теперь и не хватает, так это стола.
— Да и стены не худо бы побелить, — заметила Маргита. — Раздобудь где-нибудь мел. Ондрей у нас весной побелил. Только мела было мало, на чулан уже не хватило.
— Побелить? Хорошо бы, конечно, — сказал я. — Но только не теперь, когда все прибрано. Может быть, весной, а пока и так проживу.
— Рудко, — заговорила Маргита. — Знаешь, ну, радио это, которое ты мне привез, оно долго может играть? — спросила она, смутившись.
— Наверное, долго, оно же новое.
— Я чего думаю, электричества-то у него хватит или нет?
— Ах, вот оно что. — Я понял, что ее тревожит. — Да, время от времени придется менять батарейку, но это пустяки, ты сама сумеешь это сделать.
— Правда? — спросила она, заметно оробев.
— Правда-правда, да ты не бойся, я покажу, как это делается.
— А батарейки эти самые можно достать?
— Две запасные я тебе привез, а когда кончатся и они, купим новые. Это обычные плоские батарейки, они всегда есть в продаже.
— У Границковых, что напротив, было радио с проигрывателем. Не знаю, может, оно и теперь у них есть. Так вот, пока хозяйка, тетка Границкова, была жива, я по вечерам к ним хаживала спектакли слушать. Усядемся, бывало, все в уголке, тетка включит радио, мы слушаем, слушаем, случалось, и всплакнем. О чем только не говорилось в этих постановках. А после смерти хозяйки — уж много времени прошло — я у Граннцковых не была, — сказала Маргита и, помолчав с минуту, продолжала: — Зять у них чудной — беспутный и пьяница. Мы как-то столкнулись с ним на заднем дворе у стога, он и давай приставать ко мне. «Отстань, — говорю, — как тебе не стыдно?» А он мне на это: «Да брось ты, все одно помрешь, дуреха ты эдакая». — «Помру, конечно, помру, да только не так, как ты», — говорю ему. Как не стало тетки Границковой, так я к ним и не хожу, бог знает, играет ли еще у них это радио.
— Теперь можешь слушать радио с утра до вечера, — сказал я. Я был рад, что угодил Маргите. Я и представить себе не мог, что она мечтает о радиоприемнике. Сказать по правде, я сперва собирался купить ей другой подарок. Что-нибудь по хозяйству или материю на платье, удобные туфли. И сам не знаю, почему в конечном счете я решил подарить ей приемник.
— Чем же мне тебя отблагодарить, оно ведь наверняка дорогое, — вздохнула Маргита.
— Ничего ты мне не должна, прошу тебя, это ведь подарок. — Я подошел к шкафу. Полки уже высохли.
Открыв чемодан, я вытащил из него белье и разложил в шкафу.
— Карточки детей над кроватью повесь, — сказала Маргита.
— Какие карточки? — Я вздрогнул и подозрительно посмотрел на нее.
— Что же ты, ни одной не привез?
— Почему же. Целый альбом!
— А какие у тебя дети? — спросила она. — Расскажи мне о них.
— Похожи друг на друга, как близнецы. Эвика ходит в третий, но она маленькая. Янко всего лишь первоклашка, но скоро ее догонит, растет как на дрожжах. Хорошие дети, надеюсь, такими они и останутся. Надо будет написать им письмо, Эвика уже сможет его прочитать. Напишу им, что я тут делаю, в каком доме живу, похвастаюсь садом и фруктовыми деревьями. Напишу, что недалеко от дома есть пруд и река тоже близко. И еще я должен написать им о тебе, о дядюшке и кое о чем другом.
— Обо мне? Что же ты напишешь им обо мне? — засмеялась Маргита.
— Да уж напишу. Непременно напишу.
События развивались стремительно. Когда я узнал правду, вид у меня был дурацкий, я даже не мог взять к толк, что она говорит, что мне предлагает, на что бьет эта женщина, которая девять лет была моей женой и родила мне дочь и сына.
Женская хитрость — ну как перед ней устоишь! Уж если попался женщине на крючок, пиши пропало. Альтруисты, простаки и идеалисты неизбежно получают мат в шахматных партиях супружества.
