Ждал в определенные часы в номере отеля звонка от Халафа. Без особой надежды проверял парольные знаки от связного в Каире. И вдруг обнаружил один из них на оговоренном еще в Багдаде с Гольфистом месте. Уже на следующий день утром Тарек пришел в Каирский египетский музей.
В центре зала у огромных сидячих скульптур фараона Аменхотепа III с женой Тией Тарек заметил Макса, который глубокомысленно разглядывал пальцы на ногах Аменхотепа. Головы скульптур доходили до галереи второго этажа, покоящегося на квадратных колоннах. В зале пахло, как в гробнице и как во всех подобных музеях, – пылью и жуткой древностью.
Тарек подумал, глядя на экспонаты под стеклом: «А что останется от нашей эпохи? Горы оплавленного железа и ядерные отходы. Почти полное отсутствие искусства, созидания чего бы то ни было… Пустота». Он потер шрам на руке от пулевого ранения в задумчивости, переглянувшись с Максом.
Удерживая друг друга в поле зрения, Макс и Тарек зашли в дальний зал.
– Рад тебя видеть, – оглянувшись и не заметив никого рядом, Макс говорил тем не менее тихо и смотрел не на собеседника, а на таблички под экспонатами. – У меня хорошие новости. Хануф жива. Через связного в Тель-Авиве Голиаф сообщил, что она сейчас в Египте у родственников.
Тарек мысленно посмеялся над псевдонимом, что присвоили Руби. И подумал, что он не слишком оптимистичен, если учесть, что Голиафа прикончил царь Давид, будущий царь Иудеи и Израиля. Камнем кинул в великана. Как бы псевдоним не стал пророческим…
– Твоего знакомого – Халафа – отправили к ней, передадут через него твой адрес в Каире, – продолжал Макс. – А затем, как она доберется сюда, надо будет решить вопрос с ее документами для въезда в Ирак с тобой вместе.
– Лишь бы добралась… У нее должны быть наши документы о заключении брака.
– Если они уцелели, – Макс осекся. – Ты извини, я думал, что этот брак носит скорее фиктивный характер. Но я вижу ты всерьез озабочен ее безопасностью. Насколько точно меня информировали, не знаю, в их дом попала ракета. Они горели. Но во всяком случае, она жива и не в больнице. А что касается документов… – бросив взгляд на Тарека и заметив, как тот взволнован, Макс перебил сам себя: – Да что я в самом деле? Потом все решим. Следующая встреча на конспиративной квартире. Хануф туда не тащи. Приходи один, после звонка, как договаривались с Тобиасом. Ты помнишь?
Тарек кивнул и, обрадованный и встревоженный, поспешил покинуть музей.
Уже к вечеру в дверь его номера в отеле постучали. Ясем почти по-стариковски дремал в кресле под телевизор.
– Войдите! – хрипло спросонья крикнул он.
Тарек не ожидал, что Хануф приедет так быстро. Но именно она вошла в дверь с небольшой матерчатой сумкой в руках. Девушка заметно прихрамывала.
Ясем смущенно почувствовал, что его сердце непривычно и болезненно екнуло, сбившись с ритма при виде бледной, похудевшей Хануф, глядящей на него с ожиданием. Она вдруг оробела после не такой уж долгой разлуки, но довольно быстро обрела прежний голос:
– А ты все такой же. И даже выглядишь отдохнувшим…
– В твоем голосе звучит обида, – заметил Ясем, вернувшись в кресло, не давая повода Хануф думать, что он переживал за нее.
Попытался воспитывать, чтобы она в дальнейшем была покорной. Но его хватило только на полчаса, когда Хануф стала переодеваться ко сну.
Он увидел ее ногу, забинтованную до колена. Выше повязки остались следы уже заживающих бордовых рубцов от ожогов. Ясем понял подоплеку тона Хануф при встрече. Девушка считала, что он бросил ее и поэтому она так пострадала.
Хануф поймала его взгляд и вдруг заплакала:
– Теперь я вызываю у тебя отвращение?
– Глупости! – Тарека заботило другое. – Тебе нужен врач, перевязки… Надо как можно быстрее уезжать в Ирак. Там с лечением будет проще. Есть знакомый доктор, если он еще не уехал из Багдада.
Но перебраться в Ирак им удалось только через две недели, уладив проблемы с документами.
…Ясем перешагнул порог своей багдадской «норы» теперь вместе с женой. Он увидел как бы глазами Хануф убогость обстановки, а вернее сказать, практически ее отсутствие. Ясем знал, как жила Хануф в доме отца, помнил фонтанчик во внутреннем дворе жилища Джанаха, богатые многочисленные комнаты.
– Ты не думай, это временно, – пробормотал он. – Просто я сейчас не могу уехать из Багдада. Но скоро ты будешь жить в хорошем доме, надеюсь, где-нибудь в Европе.
Чтобы не оставлять цирюльню без присмотра, Тарек ждал возвращения в Багдад либо Кабира Салима, либо кого-нибудь, кого пришлет Центр взамен Салима.
Тарек хотел отвезти Хануф в Париж.
Бадра мечтала съездить во Францию. Именно она научила Ясема говорить по-французски. Она выросла в семье профессора филологии, а когда вышла замуж за Тарека, начала преподавать иностранные языки детям чиновников правительства Саддама. Ее умения пользовались большим спросом, хотя Ясему не очень нравилось, что она воспринимается многими его коллегами как обслуга, училка. Довольно быстро он запретил ей практиковать репетиторство, когда перешел в ССБ.
