На площадке у самой скалистой ограды, на которой Дезмонд только что строил дом, не было ни его самого, ни веток, ни поваленного дерева, ни обломков коры и листьев. Не было и дракона, и другого зверя, в которого мог бы обратиться Дезмонд. Зато несколько минут назад поваленный молодой дуб вновь рос на своём месте и даже покрылся розовыми соцветиями, как сакура. Но ведь дубы так не цветут…
– Ничего не понимаю, – пробормотала я.
– Сейчас мы во сне, конкретно – в моём сне. Это вообще сделать не сложно, а с помощью твоего фамильяра пригласить тебя в мой сон – совсем пустяк.
– Нет-нет, – растерянно мотнула я головой, – при всём моём уважении, мастер, я не засыпала. Я вообще сидя спать не умею. Вам, конечно, доступна магия. Может, это морок?
Что-то громыхнуло. Я подскочила и… раскрыла глаза. Дезмонд в виде дракона хлопал крыльями над местом стройки. От вываленных камней поднималась пыль. И дуб был повален и лишён веток. Без цветочков. Дезмонд увидел, что мы смотрим на него и кивнул.
Хорец запрыгал по земле рядышком. Мастер раскрыл глаза и засмеялся.
– Проснулась? Я тоже. И вот, пожалуйста, другая реальность. Какая из них более настоящая?
Я моргнула.
– Но всё казалось таким реальным! – вскочила я, разволновавшись.
Мастер сощурился от солнца и спокойно сказал:
– Именно что казалось. Я просто показал тебе, что сны управляемы. Их можно загадывать, создавать, проецировать, приглашать туда гостей. Для того, чтобы управлять фантазиями и иллюзиями, сначала нужно научиться осознавать себя во сне. Накопить достаточно энергии. А потом осознанно проснуться.
– Наверное, на это потребуются годы, – затаив дыхание, сказала я.
– Всё зависит от твоего желания пробудиться. Посмотри-ка, на что способен тот, кто желает.
Мастер указал на Дезмонда. К нему со всех сторон приближались тигры, кабаны, пауки, а на каменной ограде скопились орлы. Тот взмахнул руками, и вместе со штрихами магии в воздухе, соткавшимися в объёмный образ дома, животные, будто дрессированные, принялись подталкивать камни, тащить в зубах и клювах ветви, плести сети. Словно под музыку с отключенным звуком прямо на глазах начали появляться стены из дерева и камня. Сразу с четырёх сторон. Это было завораживающе. И дирижировал всем Дезмонд.
– Всё, что хочешь, возможно. Главное, не отвлекаться, – добавил, улыбаясь, мастер.
Мастер Ши повёл меня к лесу мимо тренирующихся монахов, вытворяющих в воздухе невероятные фокусы, и сказал:
– Ты должна всё время оставаться в сознании. Иногда я буду погружать тебя в сон, твоя задача – заметить это. То есть надо быть внимательной и обнаруживать странное вовремя.
– Но как это сделать? В вашем мире для меня многое подобно сказке, я ещё не привыкла. И я не знаю точно даже растения и животных, чтобы ориентироваться.
Мастер Ши потёр бородку, задумавшись, затем просветлел лицом.
– Выбери какую-нибудь примечательную для себя мелочь, она поможет тебе концентрироваться.
Я осмотрелась, моё внимание привлекло невысокое деревце с длинными стручками бобов. Я сорвала один, ковырнула ногтем и почувствовала знакомый запах какао. Даже зажмурилась от удовольствия. Мгновенно представился Лэйнар на его кухне, и маленькая кастрюлька, и его губы, и палец, вымазанный в шоколадной массе. Боже, как давно это было! И как я была счастлива в тот момент! Я распахнула веки. Рядом стоял отец Дезмонда, он не смотрел на меня, словно решил не мешать, и волна краски на щеках пролетела незамеченной, я надеюсь. Я высвободила крошечный боб и сказала:
– Вот это, мастер.
– Шушукр? Прекрасно.
– Это называется шушукр? А у нас какао.
– Что ж, наши миры не так уж и отличаются? – добродушно рассмеялся мастер Ши.
Я взглянула на пробегающую по стволу алую ящерицу с рогами и дополнительной парой глаз на затылке и пробормотала, указывая на неё:
– Если мы не во сне, то я бы так не сказала.
Он прыснул так же, как Дезмонд. А я подумала, что маме Таббат, наверное, долго не хватало его задорных глаз после того, как он ушёл. И всё же они чрезвычайно разные, даже удивительно, что свело их вместе.
– А почему на табличке было написано «Тебя нет»? Мне не даёт это покоя, – сказала я.
Глаза под рыжими кустистыми бровями стали спокойнее и будто бы глубже.
– Весь этот мир на самом деле нереален. Не в плане деревьев, гор, земли, рек, наших тел, а в плане того, как мы видим это и кем себя считаем. Ты задавала себе когда-нибудь вопрос «Кто я?»
– Да, наверное. Но я раз и навсегда ответила себе, что я писатель. В своём мире. В вашем я растеряна.
– Писатель – это роль, профессия. А кто ещё?
– Девушка.
– Это твоё тело. Ты не тело, не так ли? Ты просто носишь его, как одежду.
– Эм… – Я задумалась, отчего-то вспомнился мем из инстаграма, на котором модельная блондинка снимала с себя обрюзгшие телеса, будто комбинезон.
– Мы все живем, загипнотизированные собственным умом, который рассказывает нам сказки про нас.
– А какова же тогда реальность без гипноза? И если вы говорите, что тело реально, но это не я, а пишите «Тебя нет», то кто я? Кто вы? Или что?
