Враги – не враги, правитель – не правитель, и Империи нет вовсе. Впрочем, я забегаю вперед. Путаюсь.
Наверное, мне действительно не очень хорошо. Стоять. Не раскисать, боец!
Немного осталось.
Еще одно, последнее сказание, и летопись окончена моя. Забавно. Казалось – жизнь была длинной, интересной, а начнешь вот так рассказывать, и выходит: всего-ничего. Однако важно не это. Жизнь – была. Прошедшее время.
Лучше быть пессимистом, тогда впереди – только приятные сюрпризы.
Все началось… Оно и не заканчивалось после Авениды. Вообще, ничто и никогда не заканчивается. Есть только продолжения. Я это понял слишком поздно.
Может, и тут ничего не кончится.
Но просто на всякий случай расскажу, что произошло потом. От начала и до конца. Хотя большая часть этой истории вам известна.
Не знаю, сохраню ли достаточно рассудка к концу повествования, поэтому заранее: прощай.
Было приятно.
2. Выдержка из нового труда профессора Бернхарда Гнайде, д-ра политологии, магистра социологии, Берлинский университет, «Ода Утопии: Империя, которая будет»
…Сейчас, в монополярном мире, чья единственная надежда – великие имперские промышленность и экономика, а равно вечная готовность русских помочь даже в ущерб себе, мы не можем не признать, как жестоко ошибались по поводу великих имперских ценностей и традиций, а равно целей русских.
И всё же, несмотря ни на что: поражаюсь этим людям. Мы уже рассмотрели, отчего Российская Империя такой, какой она нам представляется, в принципе не может существовать как государство – и восхитились тому, что вопреки логике и рацио таковая все же существует и будет существовать вовек под мудрым правлением Её Величества, да благословит её Господь!
Однако на этом чудесные загадки богоспасаемой Руси не кончаются. Государствам свойственны повадки амеб – схватить, сожрать, поглотить, выжить. Именно по тому, насколько правительство сдерживает примитивные инстинкты «амёбы», следует судить о развитии государства.
Однако и тут великая Империя стоит наособицу. Её поведение пока что не очень укладывается в «амёбную» схему. Требуется много больше информации! Как, отчего? Не имею понятия, мечтаю узнать!..
Город – хтонический кошмар; сплетение сталинского ампира, тяжелых колонн классицизма, пластали и стекла современных башен, а еще – замков и двухэтажных домиков «под старину».
Погода – просто кошмар. Ветер, и снег, и приползший с болот пьяница-туман лезет обниматься влажными лапами, залезает под куртку.
Ночь – злодейка, обольстительная чертовка. Ночь блистает неоном и огнём рекламных голограмм. Кажется, она никогда не кончится.
Где-то над головой раз за разом рассыпается на осколки голографическая роза. Миновав прилавок с рамёном, ныряю в двери дома под ней.
В уши бьют страстные стоны электроскрипок и хриплый плач сякухати. Боль чуть стихает. Туман не лучший друг недавних ран, скажу я вам, господа.
Очки дополненной реальности подстраиваются под сумрак и вспышки иллюминации. Танцпол. На сцене пляшут три языка огня, три девицы в кимоно с электроскрипками. Дудочника или дудочницу не видно.
…А всё равно кажется – огонь.
Хорошо играют, чертовки! Что-то японское, хотя девицы наверняка китаянки. Много их тут, китайцев. Добрая треть голограмм – иероглифы.
Плевать, музыка приятная.
Срываю очки, убираю в карман куртки. Проталкиваюсь к стойке. Чуть вздрагиваю при виде одного из барменов.
Ещё бы от такого не вздрогнуть! Косматый, зубастый, с маленькими глазками. А каким еще ему быть прикажете?
