Из-под опеки врачей я сбежал, как только прижилась новая кожа и отключили аппараты жизнеобеспечения. Эскулап цыкал языком и пытался вякать. Пришлось побуянить. Потом – размахивание удостоверением, наконец, челнок до Столицы – и всё лишь для того, чтобы обнаружить: Лес, как традиционно называли здание Конторы, оккупирован господами в черных сюртуках.
Господа рылись в терминалах, пугали Анечку, бессменную секретаршу Старика, мрачно заполнявшего заявление о досрочном выходе на пенсию по возрасту; и волком глядели на отдельского кота Ваську.
Васька в ответ шипел и плевался.
Они не были из ДыРы, но слушались их беспрекословно. Обнаружив за своим столом господина в черном, я не растерялся. Проигнорировав его наличие, включил чайник, достал чашку…
– И мне, если можно, пожалуйста, – неожиданно кротко попросил господин. – С малиной… Кстати, не подскажете, где файлы по явочным квартирам в Авениде?
Достав чашку – мне не жалко, пускай подавится, процедил в ответ:
– А список моей агентуры вам, случайно, не нужен?
– Спасибо, – отпил он. – Пригодится, Сергей Афанасьевич. Как раз спросить хотел.
– Что-о?!
– Спокойней, коллега, – попросил он. – Вам вредно волноваться. Понимаю, обидно. Службу расформировывают, сотрудников переводят в ДыРу, а вас вообще уходят. Ну так хотя бы ротмистром, с полным пенсионом…
Как будто все раны разом заныли.
– Я могу увидеть ваши документы? – спросил ледяным тоном.
Тот поднял взгляд округлившихся глаз.
– Ох! Дурак я! Вечно все порчу. Вам еще не сказали…
Он показывал ксиву, что-то вещал про льготы, выплаты и положение… Я не слышал. Перед глазами стояли строчки из удостоверения: «Служба по особым поручениям Двора ЕИВ».
Вот такая история.
Особист не соврал. Пенсион и впрямь положили царский. Уволен в запас по ранению. Ротмистр безопасности считается на ранг старше армейского, что означает штаб-офицерскую базовую часть выплаты. Боевые, наградные, служба в частях непосредственного контакта – я так и не понял, что именно так обозвали. Бонусы. За ранения – разовые, за долговременный вред здоровью – ежемесячные до конца жизни.
В неполный тридцать один год я достиг того, к чему многие шли всю жизнь. Можно было прикупить неплохой домик в Столице, яхту и спортивный аэромоб; яхту утопить, а на аэромобе врезаться в домик, и тем поставить точку в неуклюжей моей судьбе.
Впрочем, это треп. Даже взбреди мне на ум совершить смертный грех, не дало бы понимание: живу я взаймы. А долги следует отдавать.
Как именно – поживём-увидим.
