Разве у кого-то, кто хотя бы раз побывавал в Москве, повернётся язык назвать этот город тихим?До недавнего времени у Ника тоже бы не повернулся, пока незадачливого студента не затянуло в мистический водоворот безумного бегства от оживших городских легенд Москвы.
Промозглый ноябрьский вечер неспешно опускался на столицу, обволакивая её неприятной, заползающей в душу и за ворот изморосью. Повсюду переливались разномастные огни большого города – жителям нужен уют, нужна иллюзия тепла в этом бескрайнем океане серости поздней московской осени.
Понуро опустив голову и загребая кедами мелкие лужицы, Ник плёлся по улице, отчаянно пытаясь согреть в карманах замёрзшие руки. Сегодня был ужасный день. В университете парня вызвали к декану, где пришлось выслушивать в свою сторону массу нелицеприятных изречений, вплоть до того, что ему грозило отчисление. В кафе, где Ник подрабатывал вечерами официантом, никто не оставил чаевых, а нравившаяся ему девушка Аня после смены ушла домой в сопровождении одного из посетителей, и теперь он переживал и за неё, и за свои наивные разбитые мечты.
Хотелось идти по улице вечность, подальше от этой жизни, подальше от всего на свете. Ник очень любил этот город – он как будто обладал своим собственным настроением, своей душой, такой близкой незадачливому студенту и… такой понимающей. Парень не знал названия многих его улиц, но мог привести кого угодно куда угодно, стоило только сказать место назначения. Да и кому нужны эти названия, когда каждый закуток знаешь наизусть?
Остановившись на перекрёстке, Ник побрёл в сторону монументальных ступеней, ведущих к помпезной и величественной Библиотеке имени В. И. Ленина, ныне – Российской государственной библиотеке. Внутри этого невероятного здания таились, казалось, все тайны этого мира, а вид из окон читальных залов создавал свою необычайную атмосферу. Время было позднее, и библиотека сейчас уже была закрыта, поэтому Ник разместился на её ступенях, подстелив на холодный камень сумку с парой потёртых учебников. Погрузившись в тягостные раздумья, незадачливый студент залюбовался красотой переливающегося огнями Кремля. На холод и сырость ему было всё равно – ничто не успокаивало его измученную душу так, как прогулки по любимому городу.
Просидев в раздумьях пару часов, Ник было собрался уходить, но его настигло странное ощущение, холодком пробежавшее по спине. Что-то было не так. Он не осознавал, что именно, но гнетущее чувство усилилось, заставляя стучать сердце быстрее. Оглянувшись, парень не увидел ничего необычного. Тёмные улицы, поблёскивающий, отражающий огни, чёрный асфальт дороги… Стоп. Ник нахмурился, завертев головой по сторонам. Он часто гулял здесь и никогда не видел, чтобы в самом центре Москвы вообще не было людей. Не было машин. Не было жизни.
В довесок, вокруг стояла звенящая всепоглощающая тишина, словно все звуки умерли в одночасье, погрузив мир в безмолвие. Ник поднялся, закинув промокшую сумку на плечо, и вышел на перекрёсток в форме буквы «Т», озираясь по его сторонам. Никого. Чувство непонятной тревоги оплело сознание, будто лапы огромного смертоносного паука.
Тишина давила на него, словно имела форму и объём. Вслушиваясь в неё, Ник как будто утонул в её тягостной пустоте. Спустя пару минут замешательства, парню показалось, что где-то вдалеке раздался какой-то звук. Повернув направо, Ник направился по Моховой улице в предположительную сторону его источника, в надежде встретить хотя бы кого-то и успокоиться. Панических атак с ним раньше не случалось, но кто знает… Кто и что знает, додумать парень не успел, застыв в изумлении.
Вместо старинных домов, ютившихся здесь на берегу Москвы-реки, высился внушительный покатый холм, покрытый высокой травой, на вершине которого наметилось какое-то движение. Ник окликнул стоящего там высокого человека, но звук не покинул его рта, не позволяя нарушить гробовую тишину. Парень вздрогнул, силясь сказать хоть что-то, но всё – безрезультатно. Делать нечего, кроме фигуры на холме вокруг не было никого, и он направился к ней.
Звука шагов о мостовую не было слышно, как и шелеста травы, устилавшей холм, когда Ник переступил на неё с тротуара. В полном безмолвии парень подошёл к фигуре, статной и, безусловно, мужской. Со спины он принял стоящего за бездомного – длинные спутанные волосы, ниспадающие ниже лопаток, бесформенный, пошарпанный, темный балахон до земли… И чувство опасности, эпицентром которого ощущался именно этот странный человек. Не в силах произнести ни слова, Ник коснулся рукой его плеча. Мужчина резко обернулся, посмотрев на парня остервенелым безумным взглядом. Злость, казалось, сочилась из его глаз удушающим потоком, и направлена она была именно на ни в чём неповинного Ника. Парень смутился и оторопел, шагнув назад, а затем и вовсе окаменел, не в силах оторваться от начавшего искажаться лица старца. Его глаза резко ввалились, на месте глазниц начали разрастаться чёрные провалы, будто бы заполненные живой злобной тьмой. Разгневанно всплеснув сухими тонкими руками, он отчётливо произнёс беззубым ртом:
– Что же ты натворил, княже?
