Весь этот маневр был выполнен блестяще. Пока Дарагон бегал вниз за упавшим стаканом, я быстро поднялся в камеру № 9, отодвинул задвижку двери и, прикинув высоту потолка, заметил, что она не превышала десяти с половиной футов; затем я снова запер дверь и, пройдя от этой камеры до нашей, насчитал тридцать две ступени; быстро измерив одну из них и произведя необходимый подсчет, я определил, что между полом нашего помещения и потолком нижней камеры был промежуток в пять с половиной футов. Заполнить его камнями или деревом быдло невозможно, потому что вес этой массы был бы слишком велик. Отсюда я заключил, что там был «барабан», т. е. пустое пространство в четыре фута между верхним полом и нижним.
Через несколько минут мы уже были «дома».
Я бросился к Далегру на шею и, опьянев от радости и надежды, крепко его поцеловал.
— Мой друг, — сказал я ему, — терпи и мужайся: мы спасены!..
И я быстро изложил ему свои соображения и наблюдения.
— У нас есть место, куда прятать наши веревки и материалы, — продолжал я. — А это самое главное. Мы спасены!..
— Как, — возразил Далегр, — ты все еще носишься с твоими бреднями? Веревки, материалы… да где они? Откуда ты их возьмешь?
— Веревок у нас больше, чем нужно: вот тут, — я указал на свой чемодан, — их больше тысячи футов.
Я говорил с жаром и возбуждением.
— Друг мой, — снова начал Далегр, — приди в себя и успокой твое расстроенное воображение. Ты уверяешь меня, что в твоем чемодане больше тысячи футов веревок. Но ведь я знаю, что там лежит: там нет ни куска веревки!
— Да что ты! — воскликнул я. — А мое белье? А дюжина рубах? А чулки? А полотенца? Разве все это нельзя превратить в веревки?
Мои слова поразили Далегра, и он моментально уловил смысл и цель моего плана. Но он все еще не был убежден.
— Хорошо, — сказал он. — А чем мы перережем или вырвем железные решетки, находящиеся, в дымовой трубе? Где возьмем мы материал для деревянной лестницы, без которой наш побег немыслим? А где все необходимые инструменты? Мы ведь не обладаем счастливым даром созидания…
— Друг мой, — заметил я ему, — созидает гений, а у нас его место займет отчаяние, которое будет руководить нашим руками… Еще раз повторяю тебе: мы спасены!
У нас был складной стол с двумя металлическими петлями, которые мы наточили о каменные плитки пола. Из огнива, усердно проработав около двух часов, мы сфабриковали хороший перочинный нож и, пустив его в ход, приделали две ручки к столовым петлям, которые мы предназначали для борьбы с решетками в дымоходе.
Вечером, когда уже можно было не опасаться появления сторожей, мы подняли при помощи отточенных петель одну из плиток пола и принялись так энергично его скрести и копать, что уже через шесть часов продырявили пол насквозь. И мы убедились, что все мои догадки были правильны, ибо мы действительно обнаружили между верхним и нижним полом пустое пространство в четыре фута. После этого мы положили плитку на место, и она улеглась так плотно, словно мы ее и не вынимали.
Покончив с этой подготовительной работой, мы распороли несколько рубах и раздергали их на нитки, которые связали затем вместе, получив таким образом четыре больших мотка. Из этих ниток мы сплели веревку в пятьдесят пять футов длины, а из нее изготовили лестницу в двадцать футов, чтобы держаться на ней в воздухе во время удаления из печной трубы загромождавших ее железных решеток и прутьев.
Осуществление этой части нашего предприятия было особенно тяжелым и мучительным и потребовало невероятного шестимесячного напряжения всех наших сил. Мы могли работать в дымоходе только в согнутом или скрюченном положении, до такой степени утомлявшем все тело, что больше часа никто из нас этой пытки не выдерживал, при чем каждый раз мы спускались сверху с окровавленными руками. Железные прутья, находившиеся в трубе, были вмазаны в страшно твердую известь, для размягчения которой нам приходилось ртом вдувать воду в проделанные нами отверстия. Вместе с тем по мере того, как мы извлекали прутья из их гнезд, их надо было вставлять обратно, чтобы часто наведывавшиеся к нам тюремщики ничего не заметили.
