Бергер продолжил путешествие по просторам памяти. Вспомнил безумную поездку в аэропорт Арланда с Карстеном на переднем пассажирском сиденье и Сэмом и Ди сзади. Целеустремленный Карстен, который, к тому же, продолжал рассылать инструкции им обоим уже в глуши. Который делал все возможное, чтобы на расстоянии руководить освобождением Молли Блум.
А потом приехал туда и застрелил убийцу из бывшего служебного пистолета Сэма Бергера.
Бергер попытался усмирить гнев и мыслить логически.
Но никакой логики не прослеживалось.
Август Стен сказал, ♂ и ♀ – что это, черт возьми, могло значить?
Следующий шаг. Квартира в Тенсте. Тщательно продуманная приманка. Идеальный тайминг. Даже пчелки в квартире зажужжали в нужный момент, чтобы привлечь внимание Бергера.
А остальное? Конверт. Цитаты.
Шекспир: «
Сцена.
Вот слово, которое он искал. Крыша дома оказалась сценой, где разыгралось действие, отражающее первую цитату: Карстен больше не принадлежал самому себе. Он подписал контракт, лишившись тем самым свободы.
Что за контракт?
И как он связан с андалусскими девушками –
Андалусия. Южная Испания. Картинка в квартире Карстена, ульи, желтые холмы, ослики, Гибралтарская скала вдали. «Как андалусские девушки».
Почему Андалусия так важна в этом контексте?
Бергер устал от беспочвенных догадок. Он резко встал и направился в спальню. Шторм не утихал. Огромные темные волны, казалось, поднимались из самых глубин, порывы ветра били в окно. Каждый раз, когда буря усиливалась, у Бергера создавалось ощущение, будто хрупкое окошко, отделяющее его от внешнего мира, вот-вот улетит куда-то в космос.
Бергер всматривался в удивительную декабрьскую тьму. Видимость – не больше нескольких метров. Даже моря толком не видно, вообще никакой воды, кроме той, что обрушивалась на его дом вместе со сломанными ветками и другим мусором.
И все же было очевидно, что это только начало.
Буря окружала его неприступной стеной, как бы подчеркивая его жалкое положение узника. Если человек, который отправил его сюда, единственный, кто знал о его местоположении, теперь выбыл из игры, то неужели Бергер останется тут навсегда?
В деле были замешаны еще несколько человек из СЭПО, но пилот, управлявший вертолетом, вряд ли знал, кого он перевозит, а те, кто упаковал практически всю его квартиру в четыре коробки, определенно не знали, куда эти коробки поедут.
Обо всем знал лишь Август Стен. Но теперь он вне игры.
Означало ли это, что Бергер свободен?
И может бежать, куда хочет?
Хотя куда ему бежать? Уже в Нюнесхамне его наверняка узнают и позвонят в полицию. Может быть, топлива в моторке хватит, чтобы добраться до Эстонии, и можно будет укрыться в каком-нибудь заброшенном доме в Таллинне? Ну и что дальше? Денег у него нет, а о том, чтобы воспользоваться кредитной картой, не может быть и речи. Придется провести остаток жизни нищим беженцем.
А ведь он совсем не так хотел провести остаток жизни.
Притаившись где-нибудь в уголочке.
Повернувшись спиной к окну и шторму, Бергер ощутил резкий приступ клаустрофобии. Словно стены сомкнулись вокруг него, сдавили его со всех сторон. В течение нескольких последних лет одиночество стало неотъемлемой частью его жизни, но никогда еще он не чувствовал его так отчетливо. Сама его кожа стала тюрьмой.
Бергер вернулся в большую комнату. Бросил взгляд на экран компьютера; поиск вовсю продолжался. Возможно, Карстен с каждой минутой становится все ближе.
Затем взгляд Бергера упал на не распакованные коробки. Скорчив гримасу, он подошел к ним. Заглянул внутрь всего этого хаоса. Конечно, все это вещи из его жизни – в частности, из утраченной семейной жизни, напоминающие о Фрейе, Маркусе и Оскаре, но беспорядок, случайное соседство совершенно разных предметов делало все эти вещи на удивление чужими.
И он решил завоевать их вновь. Бергер принялся доставать вещи из гигантских коробок неуверенными движениями. Как будто порядок был равнозначен памяти. А память далеко не сразу смягчит нарастающую клаустрофобию.
На заднем плане продолжался поиск ускользающего Карстена.
Бергер только втянулся в работу по разбору коробок, как компьютер издал сигнал.
Пришло электронное письмо.
