В толще воды полностью

– Если ты захочешь рассказать еще что-нибудь о годах, проведенных взаперти, мы будем очень рады. Но если тебе сейчас не до этого, мы все поймем. Когда все наладится, ты сможешь поговорить с настоящими профессионалами, психологами, психотерапевтами. Но, возможно, тебе станет легче, если ты расскажешь нам, как все было. Мы умеем слушать. И может быть, всплывет что-то такое, что поможет нам отыскать твою семью. Тогда вы сможете воссоединиться. В безопасном месте.

– Он был нашим телохранителем, – произнесла вдруг Аиша. – Я не понимала, зачем нам телохранитель.

– О ком ты сейчас говоришь? – спросила Блум.

– О Вильяме, конечно.

– Как он появился в вашей жизни?

– Появился внезапно, долго жил у нас дома, спал на диване, сторожил нас. Провожал меня в школу.

– Каждый день?

– Да. Но он не мог следить за нами всеми постоянно. Язид все же пропал.

– Твой брат?

– Да.

– Но Вильям у вас остался?

– Да, еще около месяца после исчезновения Язида. Мама с папой были просто раздавлены. Похоже, он уехал в Сирию. Воевать на стороне ИГИЛ. Но это так странно. Язид был далек от религии.

– Вы обратились в полицию?

– Нельзя было. Если он действительно туда уехал, он считается преступником.

– А ты продолжала ходить в школу?

– Да, а Вильям продолжал меня охранять.

– И вот настал конец учебного года…

– Да. Он ждал меня после выпускного. Но на этот раз все было по-другому. Он сказал, что нам нужно на время скрыться.

– Скрыться?

– Да, я немного удивилась, но поскольку уже начала доверять ему, согласилась с ним поехать. В машине он попросил у меня мобильный телефон. Я отдала. Мы приехали в дом в Мэрсте.

– Он забрал у тебя мобильный?

– Потом, уже в доме, отдал. Но я не могла позвонить родителям, он вынул сим-карту. Я спросила его, почему. Он ответил, что пока мне нельзя ни с кем связываться, поскольку сигнал могут перехватить.

– А он сказал, кто вам угрожает?

– Нет. Я довольно быстро поняла, что что-то не так. Когда я попыталась уйти, он сделал мне укол в вену. Очнулась я в камере.

– Ты знаешь, где находилась эта камера?

– В каком-то подвале. Я лежала, пристегнутая к матрасу. С такой вот штуковиной в руке.

Аиша стукнула по капельнице с такой силой, что пакет с раствором чуть не упал ей на голову.

– Как же меня достали эти капельницы! – крикнула она.

– Прекрасно тебя понимаю, – сказала Блум, сильнее сжимая ее руку. – Но тут просто питательный раствор. До тех пор, пока ты не начнешь есть сама. Хочешь перекусить? Закончим этот разговор? Или, может, сделаем перерыв?

Аиша покачала головой.

– Нет, – произнесла она. – Я хочу продолжить. Мне необходимо выговориться.

– Уверена? Тебе нельзя перенапрягаться.

– А я хочу перенапрячься. Я хочу жить, черт возьми. Свободно делать, что мне нравится.

Бергер и Блум неуверенно переглянулись. Конечно, Аишу внимательно осмотрел врач, причем не какой попало, но все-таки они имеют дело с пережившей сильнейшую травму жертвой похищения. Правильно ли они поступают? Возможно, ей нужна незамедлительная психическая и физическая медицинская помощь? С другой стороны, она неплохо держится. Судя по всему, Карстен обращался с ней гораздо лучше, чем Вильям. К тому же, ей самой явно не терпится поговорить, очевидно, она очень ждала настоящего разговора, возможности рассказать всю историю с начала и до конца. А им необходимо заставить ее думать, и возможно, если повезет, ее мысли наведут их на Карстена Бойлана и/или Али Пачачи. Поэтому взгляды, брошенные Бергером и Блум друг на друга, подтвердили: да, мы хотим продолжения. Мы готовы продолжить.

– Ты свободна, Аиша, – сказала Блум. – Никто тебя здесь не обидит.

– А ощущение такое, как будто меня похитили в третий раз.

Бергер слегка наклонился вперед и сказал:

– На самом деле все очень просто. Нам необходимо найти твоих папу и маму прежде, чем это сделает Карстен. Я тебе гарантирую, что ты не похищена. Мы находимся на острове в шхерах, этот остров принадлежит Полиции безопасности. Если хочешь, можешь гулять сколько угодно, когда немного окрепнешь. Сегодня прекрасный денек. Впервые за несколько недель выглянуло солнце.

Аиша взглянула на него, глаза ее блестели.

– Я с удовольствием погуляю, но сначала хочу рассказать.

Бергер кивнул, улыбнулся и откинулся на спинку стула.

Ему казалось, что прошла не одна неделя с тех пор, как он в последний раз улыбался.

– Ты лежала, пристегнутая к матрасу в подвале, под капельницей, – напомнила Блум.

– Да, – сказала Аиша. – Сначала я пыталась следить за временем. Камера была тесная, стены бетонные, новые на вид, с полной звукоизоляцией. Слабый свет, не понимаю, откуда он шел. Постоянно ощущение полудремы, мою одежду забрали, на мне была какая-то жуткая серая пижама. Пропитанный потом матрас, ведро в качестве туалета, капельница. Мерзкая еда. Через несколько дней мне удалось выдернуть катетер из руки. Вильям появился почти сразу, снова воткнул иглу, сказал, что если я не стану ее выдергивать, он не будет меня пристегивать. Шли дни, недели, он изменился до неузнаваемости; совсем не разговаривал, взгляд стал другим, одевался небрежно, даже запах изменился.