Комната начала слегка плыть. Из-за спины Мэба вышла белая женщина. Худое лицо улыбалось. Ее будто никто не замечал. Крисп снова взглянул на колдуна, потом на сидящих рядом девиц. Их очертания исказились, расплылись, явив истинный облик. Старые, морщинистые и прыщавые, покрытые бородавками старухи потянулись к нему руками, скалясь сгнившими остатками зубов и призывая взять их немедленно. Мэб хохотал, потрясывая свисавшей с капюшона травой. Крисп отпрянул, выбежал из гостиной, ринулся к выходу из дома.
На улице стояла ночь. Холодная и звездная. Трава под ногами чавкала. Вердон не хотел оборачиваться. И решился лишь спустя несколько минут безостановочного бега. Колдунской халупы сзади не оказалось. Пустошь полянки среди леса..
— Только смерть разлучит нас, — донесся женский голос.
Тусклый свет проникал в окошко. Пыль медленно парила в воздухе. Открыв глаза, первым, что Крисп ощутил — это отвратное послевкусие во рту. После напомнила о себе растекающаяся по лицу боль.
«Опять она… Черт…»
Встать давалось с трудом. Каждый мускул, каждая часть тела ныла и стучала — настоящие мучение. Живот крутило, а рот наполнился солоноватой слюной. Хотелось вырвать содержимое желудка. Сглотнув и замерев, живот отпустило. Крисп поднялся с кровати. Голову будто правили молотком на наковальне, ноги превратились в продолговатые мешки ваты: не слушались. Бегло прокрутив события прошлого дня у себя в сознании, он пришел к выводу, что не пил.
Утром дом не казался таким пугающе темным, хотя стены посветлели едва ли на тон. Не найдя горшка, Крисп направился с полуприкрытыми глазами на улицу.
Небольшой туман окутывал основания деревьев. В воздухе пахло так, как пахнет после долгого ливня — свежестью. Белесая пелена с неба не спадала, серость окутывала все вокруг, придавая окружающему пейзажу особый, слегка таинственный вид. Скорее, вид вечности и нерушимости, неприкосновенности и безмятежности. Отсутствие ветра играло ключевую роль в создании подобной картины. Нарушало романтическое спокойствие непристойное, но естественное журчание.
Крисп, оросив высокую траву у крыльца дома, завязал шнурки штанов и побрел обратно. Утренняя свежесть хорошенько взбодрила, точно так же, как и отсутствие нужды.
Мэб сидел в гостиной. Выходил ли он из нее? Вспомнив отрывки из сна, Крисп пригляделся к деталям комнаты и впоследствии пришел к выводу: со вчерашнего дня ничего не изменилось.
«Чего только ни приснится…»
С этой мыслью он сел напротив Мэба.
— Утро, — сказал колдун, смотря в окно.
— Утро, — подтвердил Крисп.
Некоторое время они сидели в тишине, разбавляемой треском поленьев. Сонный взгляд Вердона блуждал по гостиной. Желание прикончить Мэба так и осталось во вчерашнем дне.
«Сколько мне еще осталось? Месяц? Полгода? Год?»
На обшарпанной печи сидела одна из кошек, вторая рядом на табурете. Обе пристально смотрели на Криспа, он на них.
— Скоро зима придет, — ни с того ни с сего сказал Мэб.
В его голосе проскользнула тоскливая нотка.
— Не любишь зиму?
— В ней не много приятного.
— Было бы вообще что-нибудь в мире приятное.
— Каждому свое.
Снова воцарилось долгое молчание. Хотелось есть, но и вставать желания не находилось. Тело ныло, и это раздражало. Совершить такое, можно сказать, грандиозное и продолжительное путешествие. Пройти столько земель, претерпеть столько невзгод, совершить дело всей жизни, шанс на осуществление которого был невероятно мал, возможно, его практически не существовало. И теперь, возвращаясь обратно домой спустя столько лет, попадаешь в плен к жалким червям, бежишь от них, как трусливый пес, чуть не погибаешь в бегстве, находишь приют у колдуна, которому отдаешь почти все, чего ценного имел. От осознания этого жажда крови пробирала все нутро. Вонючий, ослабленный, зато живой. И то надолго ли? Одно грело душу: осталось идти совсем чуть-чуть.
«Но лучше, когда будут силы».
— Как далеко мы от столицы? — поинтересовался Крисп.
— Четыре дня пешим.
— В какую сторону топать?
— На северо-запад.
— Еды в дорогу дашь?
— Что в торг предложишь?
Предложить было нечего. Если только кольчугу, но вряд ли для Мэба она представляет особую ценность. Нечем платить, нечего дать в торг. Меч? Нет, меч никак. А без торга… Может, убить? Вновь сладкая мысль залезла в голову Криспа.
Внезапно Мэб повернулся и уставился на собеседника.
— Ты можешь есть здесь три дня, но не брать в путь. Таков торг, — грозно сказал колдун. — Не нарушай торга, если хочешь успеть насладиться осенним солнцем. Не длинна твоя дорожка.
«Угрозы, ими меня уже пичкали подобные тебе. Хочешь отправиться к ним?»
— Я торга не нарушу.
— Посмотрим. — Отвернулся, уставившись снова в окно.
«В том мире света больше».