Рука медленно потянулась к эфесу. Крисп не отрывал взгляда от Мэба. Тот не двигался. Вот пальцы ощутили шершавую рукоять и свисающий клочок ткани у навершия. Крисп проделывал это тысячу раз: незаметно доставал смертоносную сталь во время беседы. Сейчас общением и не пахло, однако суть не менялась. Но почему-то именно сейчас появилось волнение от предстоящего убийства? Потерял сноровку? Страх перед возможным неизвестным? В любом случае, рука не дрогнет, когда клинок начнет свой танец смерти. Рука прочно сжала рукоять, медленное движение постепенно высвобождало клинок.
Движение прекратилось. В гостиную забежала еще одна кошка. Третья. Все смотрели на Криспа. Он еще крепче сжал эфес, удобно расположил ноги, чтобы без помех резко встать и слегка подался вперед.
Мэб обернулся, посмотрел на Криспа, потом обратил внимание на вошедшую кошку. Та мяукнула и запрыгнула на колени здоровяку.
— Не стоит их бояться, — спокойно сказал Мэб, поглаживая животное.
Крисп был готов в сиюминутно обнажить меч и отсечь колдуну голову, а после зарубить и этих тварей, непрерывно глядевших на него. Боль на мгновение улетучилась. Тело стало легким, а по животу пробежала дрожь, обдав холодком. Момент, предшествующий бою, кровавому месиву.
— Убери меч! — рыкнул Мэб. — Не нарушай догм торга!
Крисп поймал себя на том, что стоит с обнаженным клинком в руке и пялится на кошку, сидящую на коленях хозяина. Легкость пропала, боль вернулась, тело обмякло. Он невольно вложил меч в ножны и сел на стул, подозрительно посматривая на стоящих молодых женщин. Что-то щелкнуло в сознании, словно озарение. Только сейчас Крисп понял, что никаких кошек и в помине никогда не существовало. В доме всегда находились одни лишь женщины и этот амбал с палкой в руке. Они подавали еду, убирали ее, подбрасывали поленья в печь, а теперь все уставились на него.
— Какого черта?! — Шарахнулся и свалился со стула, как только осознал абсурдность происходящего.
— Нарушивший торг обязан заплатить жизнью, — сказала ближайшая женщина.
«Колдовство? А что еще может быть?»
Крисп вновь захотел покончить со всеми присутствующими. Как и всегда, страх нужно обратить в силу, следует перевести его в холодную ярость. Крисп поднимался, сжимая рукоять крепче и крепче.
— У тебя есть выбор, Крисп Вердон. — Колдун не двигался, сидел за столом.
«Выбор есть у тебя: сдохнуть быстро или медленно».
Женщины встали в ряд за спиной Мэба. Крисп шаркал сапогами по полу. Действовать нужно было немедленно, но что-то сдерживало. Пусть, можно и выслушать. Ведь первое, чему обучили когда-то Криспа — это слушать.
— Либо ты нарушаешь торг и погибаешь. — «Только после тебя». — Либо соблюдаешь и получаешь шанс исполнить свое предназначение.
«Я его уже исполнил».
— Прорицаешь без торга? — Это еще сильнее усилило подозрения.
— Я могу взять третий день за плату.
Крисп осмотрел лица женщин. Они ничего не выражали: спокойные, холодные, пустые. «Может порубить его и получить их в награду? — подумал он, после чего вспомнил облик старух и поморщился. — А вдруг правда? Если способны дурачить кошками, то способны и принимать молодой облик». От догадок разболелась голова, рука устала держать меч, в животе закрутило.
— Какой тебе прок идти на уступки?
— Мне известно не многое, но кое-что я узреть способен. Твои деяния послужат началом эпохе процветания или неминуемой гибели всего, что нам известно. — Мэб не вставал и не шевелился, в прочем, как обычно. Тон его голоса ни капли не изменился, говорил ровно и спокойно. Может, говорил правду?
«Я уже добился эпохи процветания».
Крисп молчал.
— Торг состоялся?
— Да. — Крисп осторожно подошел, держа клинок по направлению к колдуну.
Мэб спрятал руку за спину, после чего достал что-то сморщенное. Сушеный черный гриб с выцветшей шляпкой. Она напоминала скривившийся финик цвета грязного пепла.
Кинул в середину стола.
— Ешь, полегчает, — сказал он.
«Я голоден, но не настолько, чтобы травиться».
— Зачем?
— Ты очень испугался моих котят. Не волнуйся, торга я не нарушу.
«Торг — закон среди вас».
Крисп осторожно взял сушеный гриб, мельком взглянул на него и кинул в сторону. Схватив за ножку стул, поправил его и сел, не отрывая взгляд от Мэба и его «котят».
«Третье правило: не верь никому, кроме Семьи».
— Говори.
— Пока ты спал, я узрел твою судьбу. Твое проклятие — дар всему миру. Я знаю, откуда ты и что совершил. Знаю, куда идешь и чего желаешь.
— Тысяча пустых слов, — буркнул Крисп, настороженно поглядывая на неподвижных девиц.
Тяжелый низкий голос оборвался. Колдун дрогнул. Удивления это не вызвало, а только еще большую настороженность. Крисп поерзал сапогами в поисках лучшей опоры.
— Когда настанет выбор, — внезапно продолжил Мэб, — выбирай то, что даст тебе свободу.
Колдун засунул руку за спину. Новый сушеный гриб или еще что-то Криспу видеть не хотелось. Мало того, что эта гадость паршиво выглядела, так и воняла не хуже. Лучше бы достал хозяин дома оттуда плошку прожаренного мяса, хотя, скромно, лучше лохань.