Самому старому за столом – главному механику – было 48 лет. Он считался "дедом" не только по должности. Капитану 42 года. Как-то иностранный корреспондент- любопытная девица в круглых очках – спросила, сколько ему лет. Капитан ответил.
– А сколько лет вы плаваете?
– Ровно тридцать лет!
– Невероятно!
Действительно, в двенадцать лет Буров, тогда еще юнгой, поднялся на борт парохода и с тех пор сходил на берег только на время коротких морских отпусков. Мели, проливы и острова у берегов Европы, Африки, Америки Роман Иванович знал лучше, чем улицы и переулки в родном городе, где родился.
Осколок в ногу Буров получил уже после войны, – в Белом море взорвалась шальная придонная мина.
Капитан и главмех закурили. На другом конце стола задымил главный помощник – его кресло напротив капитанского. Курение за столом – это привилегия старших. Зато перед теми, кто не курил, Нина расставляла стаканы дымящегося чая – сверх меню.
Послеобеденный отдых с чаепитием и перекуром – святое на флоте время. Утром в кают-компании не засиживаются: спешат на вахты, на рабочие места. После ужина тоже не время – трудовой день у многих оканчивается за полночь. А вот после обеда, с позволения капитана, можно и расслабиться – на судне затишье, пассажиры отдыхают, объявления по трансляции запрещены. "Адмиральский час"! И офицеры не спешат подняться из-за стола: можно обменяться мнениями, дружески поболтать, пошутить, посмеяться…
У концов длинного, на тридцать мест стола сидит начальство. К середине – возраст и число нашивок уменьшается, меньше залысин, зато больше усов. У концов стола беседуют о международном положении. В середине – говорят о футболе и о девушках, вполголоса рассказывают анекдоты. На торцах делают вид, что не слышат их. Когда по концам стола сдержанно улыбаются, посередине – громко хохочут.
Штурманы и механики сидят напротив друг друга. Дуэли между ними (палуба – машина) никогда не прекращаются.
Когда входит запоздавший третий штурман и просит разрешения сесть за стол, механики в один голос заявляют, что он уже обедал и пришел во второй раз.
Когда в кресло втискивается толстеющий "реф" – механик холодильных установок, второй штурман Вадим Жуков ехидно ободряет его:
– Ничего, Миша. Ешь побольше мучного и меньше двигайся – и все будет в порядке!
– Ладно, погоди, я тебе в тропиках отключу в каюте охлаждение! – обещает Миша.
– Отключай, пожалуйста, – невозмутимо соглашается Вадим, – у меня "кондишен" на одной линии с капитаном.
Второй механик вспоминает анекдот: стоит штурман на швартовке на баке и докладывает на мостик: "До причала двести метров! До причала сто метров! До причала…" В это время раздается грохот – судно носом таранит причал. "Дистанция?" – кричит с мостика капитан. Штурман докладывает: "Море кончилось!"
Вся "машина" дружно хохочет.
– Ничего смешного, – парирует Вадим, – анекдот-то с бородой…
Любят за столом поговорить и о всяких морских тайнах и необъяснимых явлениях. Шевцов тоже вступил в разговор. На людях ему стало легче, вроде бы и качка уменьшилась.
– Доктор, что-то голова у меня болит, – жалуется ему первый помощник, ероша волосы на затылке.
– А где мы сейчас?
– Около Азорских островов.
– Артериальное давление у вас, Юрий Юрьевич, понизилось, вот голова и болит. Около Азорских островов почему-то у всех давление снижается. Я проверял.
Завязывается разговор.
– Атлантида действует!
– Какая тут Атлантида – до дна пять километров.
– А вот и нет! – горячо вступает Игорь Круглов. – Глубина здесь два-три километра. Под нами как раз Среднеатлантический хребет, подводное плато. Хребет весь под водой, только вершины гор над водой торчат – Азоры.
– Азоры и есть Атлантида!
– То же самое и Мадейра и Канарские острова…
– И острова Тристан д'Акунья и Святая Елена.
– И, между прочим, все эти острова – вулканы.
– Я читал, – оживляется Игорь, – что перелетные птицы, когда летят через океан, вокруг Азорских островов долго кружатся, будто большую землю разыскивают, которая была здесь когда-то. Инстинкт у них древний остался.
– А сейчас вместо Атлантиды там только голые скалы да американская военно-морская база, – вступает в разговор капитан. Зуб перестал болеть, и он приободрился.
– В этих местах лет восемьдесят назад трансатлантический кабель порвался, – авторитетно заявляет начальник радиостанции. – Так когда кабель искали, обнаружили, что тут дно, как суша, – сплошные острые пики и глубокие долины, вроде как реки прорыли…
В дверях кают-компании остановилась Оля Конькова – шла с подносом с мостика. Прислушалась к разговору, а потом вдруг сказала:
– А еще там на дне есть песок, такой, как на пляжах на берегу моря. Он от прибоя образуется.
Рефмеханик с куском белого хлеба в руке удивленно повернулся к ней:
– Вот это да! Ну, Круглов – понятно, но вот откуда Оля такие вещи знает?
Штурманы переглянулись – для них тут секрета не было.
