Те самые лица, которые в момент большевистского переворота оказались у власти, продолжают и ныне пребывать у кормила правления русского государственного корабля. Это показывает, что правящая группа коммунистов достаточно спелась и перед лицом грозной опасности распада власти сумела объединиться. Внутренние разногласия в ней как будто бы даже улеглись, но зато в самой партии неблагополучно. Подобно тому, как крысы спасаются вплавь с гибнущего корабля, так и коммунисты в последнее время массами покидают партию, желая застраховаться заблаговременно на случай крушения коммунистической диктатуры. Власть держится на поверхности, ведя в международных отношениях игру на мировой конкуренции великих держав и на экономических противоречиях наций, вызванных Версальским мирным договором. Правда, что в этом отношении большевиками достигнуто уже многое, и, в частности, с грустью приходится отметить начавшуюся интервенцию в пользу советской власти в виде торговых договоров, заграничных советских заказов и международной спекуляции рабоче-крестьянского правительства на русском голоде. Однако и здесь все же надлежит подчеркнуть назревающий перелом в настроениях западных держав. Не говоря уже про интеллигенцию, но и рабочие повсеместно за границей трезвеют, видя воочию, к каким плачевным результатам проводит строительство народной жизни на утопических теориях. Ввиду этого приходится ожидать перемену отношений к советской власти со стороны государств, придерживающихся в последнее время по отношению к ней благожелательной тактики.
С другой стороны, внутреннее положение Советской России не может быть охарактеризовано иначе, как подлинное государственное банкротство. Предположение это получило и официальное себе засвидетельствование в недавних переговорах с Польшей советского правительства, в которых последнее признало, что в данное время оно находится не в состоянии уплатить полностью 49 миллионов рублей золотом, причитающихся с него по Рижскому договору. Развитие этого универсального банкротства находит себе выражение в умирании промышленности и в окончательном крушении всей финансовой системы, сопровождающемся бурным потоком советских денежных знаков, выпуск которых, предположенный на 1921 год в сумме 22 триллиона рублей, настолько, однако, отстает от все возрастающей в них потребности, что задолженность советского правительства своим рабочим, и служащим, и поставщикам выражается уже теперь в сотнях миллиардов рублей. Как следствие отсюда — внутренняя стоимость и покупательная способность русского рубля быстро приближается к нулю. Смешно сказать, что стоимость издания настоящей книги в переводе ее на советскую валюту по современному ее курсу составляет свыше 30 миллионов рублей. Признавая свое банкротство, советская власть всюду, однако, ищет денег, повсеместно обращается за кредитом, заранее соглашаясь на все условия кредиторов, лишь бы только продлить свою начинающуюся агонию. Денежный сундук государства уже пуст, быстро исчерпывается и запас награбленных у государства и частных лиц драгоценностей, что неизбежно влечет за собой и сужение ассигнований на международную пропаганду и постепенное сокращение ее размеров.
Изыскивая средства выйти из создавшегося безнадежного положения, коммунисты усиленно проводят новый экономический курс во всех сторонах жизни. Каждая почта регулярно приносит нам новые известия: о замене бесплатных услуг государства платными, об изменении тарифной системы вознаграждения трудящихся, об отмене пайков, о новых налогах, о разрешении частной торговли, даже об открытии бирж и т. п. мероприятиях, возвращающих страну на всех парах на старые капиталистические позиции. В январе 1921 года правители России заявляли, что они открыли народу дверь в царство подлинного коммунизма, но при этом не заметили, что дверь, в которую они сами вошли — на турникете, как в больших отелях, — и потому, войдя в нее по недомыслию, не успели вовремя выскочить и потому принуждены, проделав полный оборот, возвращаться туда, откуда пришли, т.е. — к капитализму. От свободы торговли, поощрения частной мелкой промышленности, открытия бирж и т. п. мер уже недалеко, пожалуй, и до признания неприкосновенности личной собственности и предоставления сфер, — как производства, так и всего торгового оборота, — для частной инициативы.
