Большевики усиленно рекламируют свою трудовую школу, приписывая ей технический прикладной характер. На самом же деле это является одним из обычных обманов или самообманов советской власти. Когда не только нет простых учебников, но, когда даже такие предметы как тетради и карандаши являются для учеников неслыханной роскошью, а наличие запаса топлива для обогревания школы отмечается уже как какое-то исключительное чудо, — ясно, в каком масштабе может производиться ознакомление полузамерзших и голодных детей без каких-либо пособий "в теории и на практике со всеми основными отраслями производства". Лицемерные плакаты, вроде: "дети наше богатство, наше будущее", "коммунизм заботится о детях", "советская власть тратит на дошкольное воспитание больше, чем все буржуазные правительства", — которые имеются повсюду в Совдепии и рассчитаны больше на наивность иностранцев, могут вызывать у знающих истинное положение вещей лишь презрение к заведомому лганью правящей официальной России.
Что же есть на самом деле? Как поставлено у большевиков начальное образование? А вот как. Имеются отобранные у буржуазии хорошие особняки, из которых власть имеющие комиссары развезли к себе по домам всю наилучшую обстановку и оставили пустые стены. В эти комнаты внесли наскоро сделанные плохие столы и скамьи, пригласили "совбарышень" и "совстардев", предварительно испытав их коммунистическое правоверие — и советский детский сад готов. О еде для детей должен позаботиться Наркомпрод, о пособиях и забавах — Наркомпрос, о здоровье Наркомздрав. Результаты следующие (пример по Ростову-на-Дону): дети одного из приютов заболевают сапом и для ликвидации этой заразной болезни их нарочно отравляют. Топливо бывает не всегда, и дети мерзнут, синеют от холода. Многие заболевают и умирают. Еда. — Какая же еда, когда продовольствия не хватает: "все буржуи проклятые виноваты", — вечный припев продорганов и, конечно, приюты недополучают пищу, особенно в весеннее и летнее время, перед реализацией нового урожая. Сидят бедные дети ежедневно на голодном пайке, получают какие-то бурые макароны, хлеб и бурду вместо чая. Начинаются перебои в получении этих продуктов, и, не получающие даже такой скудной пищи, замерзающие дети возвращаются домой, составляя еще более тяжкое бремя для своих матерей. Если родители и посылают своих детей в советские детские сады, то только по двум основаниям: все-таки дети хоть изредка, но получают еду вдобавок к домашней проголоди и не торчат без толку дома. Что же касается одежды и обуви, которые дети в теории должны получать от государства, то первоначально в Ростове это было достигнуто повальным массовым грабежом буржуазии под видом изъятия у нее излишков (лето 1920 года); этим дело и кончилось, как и чем снабжать детей далее — вопрос. В области развлечения и игр дело тоже обстоит плохо, ибо Наркомпрос, а в особенности провинциальные его отделы — весьма убогие учреждения и кроме различных циркуляров "о правилах", ничего другого дать не могут. Государство не может обеспечить школу даже простой бумагой. Таким образом, в оборудовании школы все зависит от личной ловкости руководительниц. Но последние по большей части сами мало заинтересованы в успешности дела. Как и все советский служащие, они относятся халатно к своим обязанностям и думают лишь о том, как бы спровадить скорее детей, да раз в месяц представить рекламный отчет о своей деятельности. Зато они весьма налегают на изучение детьми "Интернационала" и учат их вырезать советские звезды и красные флаги, с которыми дети потом разъезжают по городу на автомобильных платформах 1-го мая и в другие дни "пролетарских торжеств". Очевидно, что "Интернационал" и красные флажки — и суть задачи советских детских садов: предварительная подготовка будущих "всесторонне развитых членов коммунистического общества".
