Другой договор, по слухам, заключен со шведской компанией шарикоподшипников S.K.F, давно имевшей свою фабрику под Москвой и теперь бездействующей. Компания эта, очевидно, под влиянием перепроизводства и экономической депрессии, в которой пребывает в настоящее время Швеция, решила использовать предложение Ленина о концессиях. Не без влияния многих русских техников и военных, которые устроились в этом предприятии, компания обратилась к советскому правительству с предложением взять в эксплуатацию свою собственную фабрику на известных условиях. Как дело перейдет от договора к действительной его реализации, не ясно, но благодаря этому договору в запасе у Красина есть всегда аргумент к тому, что с Россией все же можно заключать сделки концессионного характера. В последнее время носятся слухи о паре-другой разрешенных концессий, а также о ведущихся дальнейших, по всей вероятности — бесплодных, переговорах. Пока что по Советской России рыщут международные авантюристы, командированные различными капиталистическими группами, точащими зубы как шакалы на разлагающееся при большевистском режиме тело России и думающих урвать у запятнавших себя позором и кровью лиц, стоящих во главе ее, жирный кусок для эксплуатации несчастного русского народа, но засим, однако, воочию убеждающихся, что с Советской властью не только нельзя заключать каких-либо концессий, но что даже вообще лучше до поры до времени поостеречься с поездками в Россию.
В результате земельной революции, закрепленной советским законодательством, земельные отношения в России пережили полный переворот и до сих пор еще продолжают испытывать ряд изменений. Прежде всего совершенно уничтоженным оказалось на протяжении всей России помещичье и все вообще крупное и среднее землевладение. Кулацкое землевладение (по советской терминологии) выравнено со среднекрестьянским. С другой стороны, землепользование бедноты и самого малоземельного крестьянства, нажившего к тому же скот и инвентарь от грабежа более состоятельных крестьян и от разгрома частновладельческих имений, увеличилось до средней нормы душевого надела. Что же касается выравнивания земельных наделов по волостям, уездам и губерниям, то оно еще далеко не закончено и еще долго не может быть закончено. В настоящее время трудно еще подвести итоги коммунистической революции в земельных отношениях, но в общем и целом дело обстоит так: почти вся пахотная земля крупного и частного землевладения перешла в пользование крестьян. Из помещичьих земель, захваченных советской властью, ей удалось сохранить в своих руках лишь около 2 миллионов десятин земли советских хозяйств. Крестьяне запахали также часть городских земель; к ним же перешли все церковные, монастырские и частью удельные земли. Вообще в распоряжение крестьянства перешло около 40 млн. десятин одной частновладельческой земли.
3атем, в распоряжении советского государства, кроме площади советских имений и земель сахарных заводов, остались бывшие казенные земли почти целиком, а также национализированные леса частных землевладельцев. Таким образом, в силу фактически создавшегося положения, коммунистической партии приходится бороться за социализм в земледелии в самых неблагоприятных условиях. Подавляющая часть земельной площади, находящейся в фактическом распоряжении государства, негодна для обработки. Подавляющая же часть годной для обработки земли находится в распоряжении мелкого самостоятельного крестьянского хозяйства, с чисто собственническим уклоном.
Однако как бы ни были поэтому неблагоприятны условия для социализации сельского хозяйства в России, какое бы упорное сопротивление ни оказывало мелкобуржуазное хозяйство, а в крестьянской России Совнарком упорно старается привить крупное коммунистическое хозяйство. В газетах, на митингах, в агитационных брошюрах коммунисты неустанно трубят о преимуществах крупного земледелия перед мелким и о практической целесообразности совхозов, т. е. советских имений, составленных из захваченных советской властью крупных частновладельческих экономий. Однако дело это не клеится, и крестьяне крепко цепляются за захваченную землю. Большевики в программе своей партии обещают правоверным крестьянам за послушание широко проведенную систему мелиорации и планомерное снабжение через прокатные пункты инвентарем бедного и среднего крестьянства. Но вот тут-то, когда дело доходит до действий, и начинается подлинная трагедия крестьянства, ибо обещать для большевиков — еще не значит давать в действительности.
