Для борьбы с недосевами, как результатом войны и неудачной агрономической политики коммунистов, власть семян населению все же не дала, но в утешение голодающей деревне создала в конце 1920 года посевкомы, — губернские, уездные и волостные, — новый вид бюрократических учреждений, построенных по типу обычных советских учреждений. Посевкомы начали работу с разговоров о том, что площадь засева на 1921 год должна быть не ниже площади засева 1916 года, что средствами для достижения этого являются общественные запашки, снабжение топливом мастерских по ремонту сельскохозяйственного инвентаря, привлечение для общественных запашек в порядке повинности всего гражданского населения и т. п. меры, чрезвычайно практичные в условиях нормальной агрономической жизни в обыкновенном государстве, где не производится социалистических опытов. По посевному плану 1921 г. должно было быть засеяно по 43 губерниям Республики 26 миллионов десятин, т. е. больше площади засева 1920 года на 25% и менее 1916 года на 10%. В результате этих мероприятий запашка на 1921 год оказалась значительно большей, чем в предшествующие годы, но дело стало за отсутствием семенного материала и сельскохозяйственного инвентаря.
Вот некоторые данные, относящиеся к современному положению сельского хозяйства в Советской России. Посевная площадь 1920 года уменьшилась на 24% площади довоенного времени, а урожай 1920 года дал вместо прежних 4,5 миллиардов пудов только 2.165 миллионов пуд. против ожидавшихся 2.940 миллионов пудов, т. е. дал дефицит в 875 миллионов пудов. Таким образом, недобор хлебного производства выразился в 48%. Домашний скот в России в 1921 году равнялся 30% прежнего количества. Характерны и цифры уменьшения числа лошадей в России. В 1918 году — 24 миллиона голов, в 1919 году — 9,5 миллионов голов, в 1921 году — 3,3 миллиона голов. В районе неурожая 1921 года количество скота по сравнению с 1902 годом представилось в следующих цифрах: лошадей — 20%; крупного рогатого скота — 25%; свиней и овец — 30% прежнего их количества.
Что касается вопроса о проведении посевной кампании, то советская власть официально признала свою неспособность в этом отношении что-нибудь предпринять. На Всероссийском съезде по проведению посевной кампании в марте 1921 года Наркомзем Осинский заявил, что обеспечение семенами зависит от энергии мест и отчасти от успеха перевозки семян. В результате крестьяне, видя, что приходится рассчитывать только на себя, продолжали, у кого остались еще запасы, на Юге и Юго-востоке, прятать таковые. Рекомендовавшаяся советской прессой система насилий, — "разрыть ямы, перетряхнуть овины, поменьше церемоний", — привела к противоположным результатам и вызвала необходимость, в связи с выяснившейся весной грозной картиной продовольственной катастрофы, издания декрета о праве пользования крестьянством результатами своих сельскохозяйственных трудов и о замене продразверстки сельскохозяйственным налогом. К сожалению, эти меры были приняты и стали проводиться в жизнь лишь в самом конце марта 1921 года, когда во многих местах уже приступили к полевым работам. Печальные результаты сельскохозяйственной кампании 1921 года, как уже известно, определенно обрисовались в середине лета.
Ввиду недостатка сельскохозяйственного инвентаря крестьянам пришлось самим выходить из беды, ибо прокатные пункты и опытные сельскохозяйственные станции в этом отношении, при всем желании что-нибудь, сами ничем не могли помочь. Я лично посетил одну известную опытную станцию под Ростовом-на-Дону. Заведующий ею, весьма известный на Юге агроном (кстати сказать, не избегший отсидки в Чеке и тюрьме, без предъявления ему какого-либо обвинения), не особенно жаловался на отношение к станции местного окружного земотдела. Станция работает, поскольку в ней раньше были заведены известные порядки, которых она и продолжает держаться по инерции. Чтобы избежать вредного вмешательства начальства, приходится посылать ему в дар молоко с фермы. Помещения станции требуют расширения и ремонта; на это, однако, не дают ни денег, ни материалов. На станцию попало много сельскохозяйственного инвентаря, добытого в порядке национализации по соседним помещичьим хуторам; починить их негде. Корма недостаточно, рабочие и служащие тоже живут впроголодь. Окрестное население, особенно молодежь, под влиянием революции развратилось донельзя, рвет и топчет культурные опытные насаждения. Караульщики из рук вон плохи, сами спят. Было уже несколько случаев увода конокрадами принадлежащих станции лошадей.
— Вообще, раньше, чем помогать населению, — закончил свою беседу агроном, — надо, чтобы нам самим помогли, а на это рассчитывать, по-видимому не приходится.
Вот печальная картина Ростовской агрономической станции, которая по общим отзывам находится еще в относительно лучшем положении, чем другие сельскохозяйственные станции.
