Они выбежали на площадь перед собором. Вспотевшая Чарна роняла с небес на землю одну молнию за другой, но верткое чудище избегало любого удара. Амико пытался схватить и удержать его, но был уже сильно вымотан боем и ранением. Ему не хватало силы. Люди разбежались, и теперь на площади были лишь туман, волшебница и два гомункула.
— Амальд, присмотрите за Ортисом, — велел Терций и решительно двинулся вперед.
Впервые он ни капли не сомневался в том, что делает. Впервые ни капли не боялся, хотя и сознавал опасность.
— Эй, Рамон! — крикнул он, привлекая внимание гомункула, а затем кинулся прямиком к нему.
Одной рукой Терций ухватился за нож, которым Рамон попытался его зарезать, а двумя другими сжал его в медвежьих объятиях и крикнул:
— Бей!
Громыхнуло. Сияющая ветвь поросла из неба и ударила в землю, прямо в Терция. Жжение. Все мускулы болезненно сжались. Волосы встали дыбом. Шальная искра ударила в Амико, и того отбросило на несколько футов, лицом на мостовую. Гомункул обмяк в руках Терция и сполз на землю. Перстень засиял белым светом, внутри камня искрились пойманные молнии.
Не глянув на поверженное чудище, Терций подбежал к Амико, перевернул на спину. Невероятно, но тот остался жив. На коже проступили еле видные радужные чешуйки — последние огоньки недавней подзарядки. Это, наверное, и спасло ему жизнь.
— Нужно укрыть площадь туманом погуще, — кинула Чарна. — Иначе не уйдем.
Чарна убежала. Терций снова уложил бессознательного мальчика на землю, медленно подковылял к лежащему на земле врагу. Больше он не казался чудищем. Хрупкий с виду юноша. Колпак и маска слетели с головы, обнажив бледное лицо пятнадцатилетнего мальчика. Волосы самого обычного цвета. Его сделали похожим на человека. Возможно, окружающие и принимали его за человека, но Амико сразу распознал в нем гомункула. Его невинный облик никак не вязался с тем, что он пытал Яззара и убил так много людей. Терций почувствовал себя обманутым. Словно убийца перед ним оказался фальшивкой. Спустя мгновение Терций понял, в чем дело.
— Какое же ты чудище? — шепнул он, наклоняясь к поверженному. — Ты всего лишь орудие. Кто-то давал тебе указания, и ты не мог ослушаться…
Вдруг Рамон открыл глаза и кинулся на Терция. Кинжал летел к груди. Веласко только и успел, что закрыться руками. Чарна стояла слишком далеко и замешкалась. Иззе возник на пути ножа. Его силы не хватило, чтобы остановить лезвие, и оно вошло ему в грудь. Терций закричал. Рамон отбросил темного эльфа и вдруг замер, глядя расширенными глазами куда-то мимо Терция.
— Наконец-то, — шепнул гомункул и упал замертво.
Веласко обернулся и увидел Физалиса. Тот все еще держал дрожащую руку протянутой, словно боялся, что чудище вновь вскочит на ноги. Но Рамон лежал на земле, и его глаза смотрели в небо. Теперь он точно был мертв.
Терций кинулся к Иззе с одной стороны, Чарна — с другой. Затем раздался первый горький всхлип. На лице мертвого Иззе застыла улыбка. Та самая, хитроватая и обаятельная, с которой он вкрался в душу. А теперь вырвал из нее кусок.
Физалис навис на Рамоном, нахмурился:
— Так и знал, что все это он затеял.
— Что? — переспросил Терций. От шока он словно оглох.
— Это парень Кальдерона. Вечно был при нем. Вот, значит, как он решил поступить с дроу. Только вот сломал зубы о вас.
«О нет, еще не сломал…»
— Почему вы вернулись?
Физалис пожал плечами:
— Решил закончить начатое. Я устал прятаться. Я обязан был сделать это. В память об умерших.
— Как… ваша троица?
— Ох… Дураки. Насилу смог выволочь их живыми.
Терций кивнул ему. Теперь он был обязан жизнью еще и светлому эльфу.
Физалис немного помедлил и прибавил:
— Еще мне приказано задержать вас для дальнейшего разбирательства. Скоро здесь будет тьма стражников. Но туман нынче такой непроглядный, что я вас так и не встретил…
Эльф задумчиво посмотрел на возвышающуюся над туманом колокольню собора.
— Спасибо, Физалис, — ответил Терций.
Он посмотрел на туман, на мертвого гомункула и, не задумываясь, закинул его на плечо.
— Зачем вам труп? — удивилась Чарна.
— Без него нам не доказать вашу невиновность. — Терций взвалил Амико на другое плечо и с грустью посмотрел на Иззе. — Мне не хватит сил унести еще и его. Но оставить его мы тоже не можем. Чарна…
Выражение лица эльфийки сменилось от удивления к злости. Обе эти эмоции скользнули по лицу, словно тени двух быстро пролетевших по небу птиц, оставив лишь холодное спокойствие.
— Мертвым мертвое, — шепнула она, поднимаясь с колен. — Живое — живым. Так надо. Пусть его дух простит нам такое небрежное отношение к телу.
Она воздела руки к небу, и сверху посыпались молнии. Они били и били в тело, пока то не превратилось в горстку обугленных костей. В руках Терция осталась лишь маска с изумрудом. Вот и все, что осталось от Иззе.
