Раздосадованный торговец, ругаясь на чем свет стоит, удалился. Запыхавшиеся стражники разошлись, и только последний погразил Ценату на прощание кулаком:
— Эх, не был бы ты любимцем ее высочества Венг, я б с вас обоих три шкуры спустил!
Ценат показал всем им по очереди для самоудовлетворения длинный бдедный язык и повернулся к мальчику.
— Так вы, ваше высочество, вот-та чем промышляете?
В его голосе не звучали насмешка или осуждение, он задавал этот вопрос как бы самому себе и не требовал ответа.
Нарцизс взглянул в лицо своему спасителю. Лаванд был прекрасен: золотистые волосы сыпались кудрявыми завитушками ниже плеч, черты лица были правильными и даже благородными, а глаза... Нарцизс даже не поверил, какие у него были глаза. В них пряталась Вселенная, улыбаясь своими красками так же неописуемо, как Ценат.
— Что? Рискнул жизнью?
Йикилев отвел глаза:
— Ее нет.
— Кого нет?
— Жизни.
— Эх ты, огородная голова! – Лаванд постучал костяшками пальцев по лбу. — Сейчас все так говорят. А я свободен, и хотя танцую на площадях, все же живу! Вот так-то! И здорово! Ежели твое тело слушает душу – так да, ты свободен! Вот здорово! А ежели душа слушает тело, а разум думает только о моменте – так и все, пропал ты, и свобода твоя пропала! А я нищий, но могу быть богачом! Так-то! Здорово! Я – танцор, а танце тело душу слушает! Вот это и здорово! Только ты не воруй больше. Вырастишь – поймешь. А теперь беги, беги домой. И живи! Живи!
Серебристый смех Цената словно наполнил каморку той самой жизнью...
А сейчас Нарцизс толкнул скрипучую, знакомую дверь.
====== Часть 28 ======
Маргаритка думала какую-то свою думу. Близнецы исчезли, Флоренси взялся помогать Аксал со стрепней. У женщины буквально все валилось из рук, а Кларенс просто стоял у стеночки и грыз ногти. Нушрок прекрасно понимал причину общей тревоги: близилось ночь, а повелитель куда-то запропал с самого утра, и ни слуху, ни духу. Онес чистосердечно признался, что надеется на то, что повелитель “наконец-то поплатился за свой длинный язык”.
Оля и Яло только жались к бабушке. А та все хмурилась и думала о чем-то волковски важном...
— Так значит, Нарцизс, ты утверждаешь, что не знаешь эту девицу?! – больно звенел голос матери.
— Ни кто из смертных не может утверждать даже, что знает себя! – взвизгнул отец.
— Как тебе не стыдно! Днем, в моем доме... – звуки задрожали и сорвались в плач.
— Это не твой дом!!! – крик отца заставляет звенеть посуду. Маргаритка зажмуривается, но через мгновение снова распахивает глаза и глядит, глядит из-за угла на ссору родителей
—Это не твой дом!!! У тебя нет дома! У тебя вообще ни чего нет!!! Нищая, прошмандовка с помойки!!! Какого волка я вообще на тебя посмотрел?!! Есть же и покраше, и поумнее!.. – Нарцизс замолк на несколько секунд, переводя дыхание. — Изменил я ей, ишь! А сам-то и ребенка от какой-то сволочи понесла!!! От какой-то рыжей сволочи!!!
— Нет, нет, это не правда! – всхлипывала королева.
— Неправда?! И откуда же взялось это рыжее нечто?!! От каштановых волос матери или от белых кудрей предпологаемого отца, Анаид?!!
Маргаритка вдруг встрепенулась и понеслась к себе в комнату. По щекам катились слезы, руки дрожали. Неужели цвет ее волос, она одна является причиной извечных родительских ссор?! Того, что отец завел любовницу? Того, что младший братик, Анюти, остался на попечение прислуги?
Девушка пробовала перекрасить волосы. Мать только заплакала и попросила старшую дочь “не уродовать себя”, а у отца новый вид Маргариты вызвал приступ смеховой истерики. Потому девушка старалась не показываться на глаза родителям. Она им не нужна. И никому она не нужна. Это правда – пусть горькая и противная, но всё же...
Вечером становилось странно и легко. Вечером чувствовалась какая-никакая свобода. Вечер – отличное время, чтоб покончить с собой...
Маргаритка в детстве мечтала летать. Хотя бы миг. Пусть последнее, что она почувствует, будет полет.
Двор умощен прекрасными такими камнями. Если упасть с крыльца, коленка будет заживать неделю – принцесса это хорошо знает... а если сигануть с крыши?
Ветер треплет проклятые рыжие волосы – причину всех несчастий. Балансируя, принцесса подошла к краю. Ветер свистит в ушах, в висках стучит сердце.
— Маргаритка! Какого дьявола?!
— Отец?! Что вы тут...
— Что ТЫ тут делаешь?!
У принцессы почему-то подогнулись ноги, небо качнулось... Нарцизс схватил дочь за руку, и они вместе с грохотом шваркнулись на железные листы.
Внезапно лицо Маргаритки оказалось напротив отцовского. Это был шарм, очарование – помутнение рассудка, если уж на то пошло.
Потеряла невинность она на крыше. Со своим отцом. Который пока не будет рассказывать ей о своем огненно-рыжем прадеде и не менее оранжевой тетушке...
====== Часть 29 ======
Запыхавшийся сатана обернулся и взглянул на город. Ледяная груда стекла, камней и местами металла многократно отражала оранжево-розоватое небо с несущимися с быстротой мысли серыми ядовитыми облаками. Еще секунду назад так же несся сатана...
