Клов вздрогнул и обернулся. «– Не смейте так называть моего отца, не смейте, не смейте... » – кричал где-то в глубинах памяти маленький мальчик, с того времени возненавидевший и Лаванда Цената, и его шайку. Когда-то Клов не понимал: что отец церемонится с этими нищими?! Но потом осознал: в руках Лаванда заключалась огромная сила. Стоило ему пальцем шевельнуть – и восстания было не избежать. Потому-то, когда ему представилась возможность прикончить Цената, пока тот был болен, он эту возможность не упустил. Нарцизс Чьоловс любезно сам избавил его от себя, и оставался только этот, Нагилух... Ну, ничего. С ним верховный судья обязательно разберется...
— Так ты – его дочь?
— Тупее задать вопрос было очень сложно, но возможно – справедливо заметила Маргаритка.
— Можешь оскорблять меня, сколько захочешь, мне это безразлично – отвернулся Энрет — Все равно я выиграл.
Такого нахальства Нарцизс не мог стерпеть. Приняв человеческий облик, он стал прямо напротив судьи.
— Во имя отца Апельсина и святаго пуха!
С в миг пересохщих губ Клова сорвалось непристойное ругательство. Оно и стало его последним словом. В следующую секунду Йикилев пронзил ему грудь кинжалом. Тем самым черным кинжалом, который отобрала у Нушрока когда-то девчонка.
— Отец... – нет, кажется, рыдающая Маргаритка собиралась сказать очень много, а у Нарцизса не было ни сил, не желания ее выслушивать. Он спихнул труп Клова с башни, улыбнулся министру, и все понеслось в обратном порядке. Нушрок спешил спуститься, а принцесса ежесекундно оборачивалась, чтобы увидеть подгоняющего ее сзади отца...
... Как только Йикилев явился на площади, кто-то тут же заметил это, и беспорядок чудом в считанные минуты прекратился.
— Так, серые... – Нарцизс тяжело вздохнул и судорожно потер лоб, словно что-то вспоминая — Можете заканчивать казни, судья мертв и все равно этого не оценит. Кстати, король тоже умер. Очень жалко.
— Так кто же теперь будет править?! – единичные голоса выразили мысль молчавших.
Нарцизс пошарился глазами вокруг, решительно выдохнул, вытряхнул из рукавов ключи и вручил их министру с криком:
— Нушрок Первый!..
Его величество Нушрок отдыхал.
После бури наступает покой. Коронация прошла две недели назад, свадьбу Цейлен с Абажем пережили – ну, значит, уже ни чего не страшно. Ни восставшая из мертвых королева Анаид, заявившая Нарцизсу, что все равно его любит, хоть убейте. Ни вторая свадьба – того же Нарцизса – теперь уже с Аксал. Ни близнецы, прошипевшие, что еще вернутся, и самому небу жарко станет. Ни уж, тем более, Нагилух, сделавшийся владыческим генералам. Онес кое-как примирился с Чьоловсом и, скрепя сердце, согласился служить на стороне его Черноты. Маргаритка вновь отбыла на Землю, прихватив с собой внучек, которые больше не рискнут назвать свою страну «самой лучшей». Потом объявили помолвку Анидаг и Кларенса...
А сегодня владыка вдруг засобирался домой, и это значит, что скоро все закончится. Вестником из Туманной странности Дефсии послужил полусумасшедший князь, приехавший в Кривозеркалье только для того, чтобы отдать Нарцизсу какую-то маленькую девочку. Нарцизс возражать не стал, стоило ему только взглянуть во всецветные глаза дочери.
— Назову тебя по-землянски. Чтоб всю жизнь мучалась. Какие там землянские имена есть?
— Вероника. – подсказала Анаид.
— Ну, очаровательно, будет Вероника – энергично кивнул Нарцизс.
... Владыка глядел назад, и потому чуть не врезался в дерево. Все дальше уходило хрустальное сияние Королевства. Он ведь так толком и не попращался с Нушроком. Кажется, тот нарочно его избегал. Ну ладно. Отдохнет, успокоится...
Но если для Нарцизса странности были привычны, ибо сам он был странность, туманная странность, то для Нушрока они останутся в сердце тревожной раной на всю жизнь, власть не искупит мучения, а в сказке Черной королевы не будет счастливого конца.
Правда, об этом они узнают потом, может быть, даже слишком поздно...
