– Мне кажется, он возвращается… да, это он, вместе с моим другом. Верно, дамы с ними нет.
– Ну вот, что я говорила?! Долго же придется вам дожидаться своего счастия, если надеетесь получить его из рук старика-мужа. Меж тем лучше ему не видеть нас с вами вместе. Он заподозрит, что мы говорили о его жене, и это только насторожит ревнивца.
Я поблагодарил неизвестную, оказавшую мне столь неоценимую услугу, и, отступивши на несколько шагов, обошел графа с тыла.
Когда граф принялся уверять меня, что герцогиня де ла Рокём перешла в другую залу и увела за собою графиню, но скоро он найдет случай нас познакомить, – я лишь улыбнулся под маскою.
Я постарался избежать беседы с маркизом д’Армонвилем, пришедшим под руку с графом; я опасался, что он вызовется сопровождать меня до гостиницы и я принужден буду выдумывать отговорки.
Посему я поспешил затеряться в толпе: заметив, куда двинулись граф и мой друг маркиз, я устремился в противоположном направлении, к Зеркальной галерее.
В те дни французские fêtes завершались раньше, чем нынешние наши лондонские балы. Я взглянул на часы. Было начало первого.
Стояла безветренная душная ночь; в великолепной анфиладе комнат, пусть и очень просторных, жара казалась непереносимою – особенно тем, кто скрывался под масками. В местах особенного скопления людей дышать было совершенно нечем, а бесчисленные огни еще больше накаляли воздух. Я решил избавиться от маски, как и многие другие, кто не слишком беспокоился об инкогнито. Едва я ее снял и задышал чуть свободнее, знакомый голос окликнул меня по-английски. То был Том Уистлвик, драгун N-ского полка. Лицо его раскраснелось: по-видимому, он тоже только что освободился от маски. Том был из тех новоиспеченных героев Ватерлоо, коих в ту пору превозносил весь мир, кроме, разумеется, французов. Единственным известным мне недостатком Тома была его привычка утолять жажду – как правило, чрезмерную – шампанским. Он без стеснения делал это на балах, fêtes, музыкальных вечерах – словом, везде, где только возможно. Поэтому со своим приятелем, неким месье Карманьяком, он знакомил меня слегка заплетающимся языком. Месье Карманьяк был маленький сухопарый господин, державшийся чрезвычайно прямо. Он был лыс, нюхал табак, носил очки и, как вскоре выяснилось, состоял на государственной службе.
Том пребывал в самом приятном и игривом расположении духа, но изъяснялся не очень разборчиво, при этом вздергивая брови, кривовато улыбаясь и рассеянно обмахиваясь маскою.
Впрочем, вскоре, к моему облегчению, он умолк и довольствовался ролью слушателя. Мы с месье Карманьяком продолжали разговор вдвоем, Том же, усевшись весьма осторожно, бочком, на скамью рядом с нами, похоже, поставил своею единственной целью держать глаза открытыми.
– Так вы поселились в «Летящем драконе»? – уточнил француз. – Я знаю, это в полулье отсюда. Года четыре назад, когда я служил еще в другом полицейском департаменте, в этой гостинице произошли два престранных случая. Первый – с одним состоятельным émigré[29], которому импе… которому Наполеон позволил вернуться во Францию. Человек этот попросту исчез. Другой случай, не менее странный, – с богатым русским дворянином, он тоже пропал самым таинственным образом.
– Мой слуга, – сказал я, – дал мне довольно путаный отчет о каких-то происшествиях в доме; их герои, насколько мне помнится, были те же самые, то есть возвратившийся на родину француз-аристократ и богатый русский. Однако его рассказ показался мне составленным из одних чудес – в сверхъестественном смысле, – и, признаться, я не поверил ни единому слову.
– Ничего сверхъестественного там не было, – возразил француз, – но были обстоятельства совершенно необъяснимые. Можно, конечно, строить какие угодно догадки, но по-настоящему случаи эти не только не раскрыты, а даже не прояснились за все время.
– Пожалуйста, расскажите, – попросил я. – Любопытство мое не праздно, коль скоро я остановился в этом доме. Не подозревают ли кого из прислуги или хозяев гостиницы?
– И прислуга, и хозяева с тех пор сменились. Интересно, что роковые случаи происходят в одной и той же определенной комнате.
– Вы могли бы ее описать?
– О да. Просторная, обшитая дубом спальня на втором этаже, крайняя в правом крыле, окно выходит в парк.
– Вот так так! Это же моя комната! – воскликнул я с большим интересом, к которому примешивалась разве что капля смутного беспокойства. – И что же? Эти господа умерли или впрямь сквозь землю провалились?
