— Папа был профессором в частной академии. Он так же в частном порядке стажировал своих лучших учеников дома.
Глаза Адди заблестели. Ей очень хотелось быть такой, как отец.
— Папа всегда понимал молодых, а они его уважали. Это был очень тонкий человек, и при этом очень мудрый, и все, абсолютно все — и стар и млад, признавали это в нем с первого же взгляда. Думаю, порой, я даже ревновала его за то, что он столько времени уделяет другим.
— Это можно понять…
— Но по вечерам папа предпочитал, чтобы рядом были мама и я. Он всегда говорил, что это его любимое время дня. после того как уходят студенты и он остается один со своими девочками.
Адди тряхнула головой. Улыбка сошла с ее лица.
— После того, как умерла мама, он боялся оставаться один. Он Хотел, чтобы я постоянно находилась рядом. У него было очень слабое здоровье и он больше уже не мог преподавать. Думаю, он очень тосковал по пытливым умам и новым идеям, что окружали его в течение стольких лет.
— Похоже, это был выдающийся человек, — сказала Эмма.
— Так оно и было! Я бы очень хотела, чтобы сейчас папа был здесь, со мною. У меня к нему накопилось столько вопросов!
Эмма подалась вперед:
— Может быть, я помогу на них ответить? Адди отрицательно покачала головой:
— Ты знаешь, что я думаю, он бы мне сказал? Я думаю, он бы сказал, что я во всем сама должна разобраться. И, конечно, был бы прав. — Адди взяла Эмму за руку: — Но все равно, спасибо тебе, милая Эмма!
— Что ты! Просто ты должна знать, что у тебя есть верная подруга.
Адди улыбнулась. Ей стало так тепло рядом с Эммой Барбер, что она и думать забыла о Марке Таусенде.
— Тебя что-то беспокоит. Жаворонок? — спросил Уилл, впервые нарушая повисшую над столом, где они ужинали, гробовую тишину. Племянница отрицательно покачала головой, даже не взглянув на него. Райдэру захотелось ругаться. Он уже было думал, что с недосказанностью покончено. Между ним и девочкой были прекрасные отношения с тех пор, как они тогда так мило поговорили, и он подарил ей жеребца. Жаворонок стала потихоньку открываться дядюшке. Она даже порою смеялась. И хотя все это случилось лишь пару дней назад, он заметил, какие разительные перемены произошли в их отношениях за такое короткое время. Уилл вдруг убедился, что может быть для девочки добрым дядей. Но сегодня вечером ему казалось, будто взаимопонимания между ними и не было. Словно они вернулись в самый первый день приезда девочки. Жаворонок приехала из школы как в воду опущенная. Уилл положил вилку на тарелку.
— Думаю, тебе лучше рассказать мне, что так тебя гнетет!
Тон его был непререкаем. На этот раз Жаворонок взглянула на Уилла. И ему показалось, что она как-будто побледнела под своим золотистым загаром.
— Я… я беспокоюсь о Роузи.
— Роузи? Причем тут она? — спросил Уилл.
— Она хочет дружить со мною…
Уиллу стало любопытно, о какой это девочке идет речь, но, видит Бог, он даже понятия не имел, что за дети живут в Долине.
— А почему ты так о ней беспокоишься?
— Ее брат. Он бьет ее! Сегодня он таскал ее за волосы и избивал за то, что она сидела со мной. Он сказал ей, чтобы она держалась от меня подальше, потому… потому что… я… отродье…
Уилл заскрежетал зубами. Теперь он понял о ком идет речь.
— Мисс Шервуд остановила его, — продолжила девочка, ее глаза расширились, а голос сорвался на шепот:
— И тогда я подумала, что он собирается ее… ударить.
Уилл мысленно представил себе младшего Таусенда. Марк, может, и был еще подростком, но сложен был как взрослый мужчина. Теперь Рай-дэр вспомнил, как Марк грубо поволок свою сестренку с пикника. Мысль о том, что этот громила, с квадратной головой, угрожал Адди, крайне возмутила ранчера. Из того, что он помнил о собственных школьных годах, у учителей обычно не бывало проблем с порядком и дисциплиной в классе. Пока, конечно, в руках у них была линейка или хворостина побольше.
— И что же сделала мисс Шервуд? — спросил он.
— Она отослала Марка домой. Она была просто взбешена, я тебе скажу…
Так он и думал, Адди знает, как бороться с такими хулиганами.
Жаворонок перевела взгляд на свой нетронутый ужин:
— Дядя Уилл, он меня пугает.
Уилл забыл об учительнице, засмотревшись на черную смоль волос племянницы. Но ярость по отношению к Марку не проходила.
— Поди сюда. Жаворонок, — ласково сказал он.
Девочка послушалась, шурша юбками и не поднимая глаз она подошла ближе. Уилл посадил ее на колени и повернул к себе лицом.
— Ну-ка, посмотри на меня. Она повиновалась.
— Слишком много невеж на этом свете. Они всегда будут. Младший Таусенд — один из них. Марк пристает к тем, кто слабее, чтобы почувствовать, какой он сильный. Тебе понятно?
Она кивнула. Уилл тяжело вздохнул, надеясь, что говорит то, что нужно:
