США, штат Айдахо, 1880 год. В маленький городок приезжает Адди Шервуд, новая учительница. Через несколько дней после приезда ей делает предложение красавец-ранчер Уилл Райдер. Но Адди поклялась не принимать его предложение до тех пор, пока не убедится, что он любит ее.
— Я и впрямь не вижу для вас иного выбора, мисс Шервуд.
Адди оторвалась от бумаг и посмотрела прямо в глаза адвоката. Она, конечно же, понимала, что мистер Бэйнбридж ей что-то говорит. Она даже поняла то, что он только что сказал. Тем не менее. все казалось таким нереальным. Мистер Бэйнбридж, бывший последние двадцать лет поверенным в делах ее отца, поднялся из-за стола и подошел к девушке.
— Мисс Шервуд, будем смотреть правде в глаза… Ну будьте же непрактичнее. Дом ваш вам не принадлежит. Денег у вас — кот наплакал. Жить вам негде, и никто, насколько мне известно, вас к себе брать не собирается… — Тут он кротко улыбнулся. — А вот, если бы вы решили выйти за меня, то уж поверьте, я бы обеспечил вам вполне достойное существование.
Адди грациозно замотала головой, пытаясь избавиться от непонятного шума в ушах. Нет, этого не может быть! Ведь так не бывает!
Мистер Бэйнбридж поджал губы. Он взъерошил рукой свои седеющие волосы и, резко повернувшись, пошел к стоящему у стола, обитому черной кожей, большому мягкому креслу. Устроившись в нем поудобней, он как-то сразу подался вперед, и его тщательно отма — никюренные пальцы легли на завещание ее отца.
— Я сделал вам вполне благородное предложение, мисс Шервуд. Моим детям очень нужна мать, а вам крайне необходим дом.
Адди тупо на него уставилась. Она, конечно же, осознавала, что выглядит глупо, но ничего не могла с собой поделать.
— И если вы позволите мне быть с вами до конца откровенным, мисс Шервуд, — судя по тону, Бейнбридж явно обращался к слабоумной, — вся правда в том, что вы уже отнюдь не первой молодости и к тому же, красавицей вас, безусловно, никак не назовешь…
Бейнбридж откинулся в кресле, скрестив на груди руки:
— И что же вам еще остается, как не выйти за меня?
Адди почувствовала, что задыхается. В груди закололо, и она ни на чем не могла сосредоточиться. Она тотчас же встала.
— Я должна идти, — прошептала она, поворачиваясь в сторону двери.
— Мисс Шервуд… Женщина оглянулась.
— Я ценю ваше предложение, мистер Бейнбридж, но я не могу так быстро дать вам ответ… Я… дело в том…
Адди проглотила застрявший в горле комок.
— Я должна над этим подумать, — прошептала она и выбежала из приемной адвоката, опустив голову, не смея поднять глаза от охватившего ее стыда. Странное предложение мистера Бэйнбрид-жа не выходило у нее из головы. «Как он мог, как посмел?» — думала Адди.
Адди летела по улицам Кингсбери в надежде успеть домой прежде, чем тело ее перестанет ей повиноваться. Адди действительно было очень плохо. Казалось, ее тело сейчас разобьется на тысячу осколков. В ушах стоял шум. Ее кожа, похоже, была слишком тесна для тела. Адди не могла ни на чем сосредоточиться. Хотелось, чтобы кто-нибудь сейчас ее пожалел, выслушал, сказал, как ей быть.
Нет, это не может быть правдой. И папа, само собой, не продавал их дом. А что до мистера Бэйнбриджа? Предлагает ей выйти замуж, чтобы она присматривала за его детьми… А их семеро! И при этом даже не пытается скрыть, что она ему глубоко безразлична. Нет, не жена ему нужна. Ему нужна рабыня.
«НЕПЛОХО БЫЛО БЫ ЕМУ НАПОМНИТЬ, ЧТО РАБСТВО У НАС УЖЕ ДАВНО ОТМЕНИЛИ», — подумала Адди в ярости…
Вместе с чувством негодования нахлынули жгучие слезы. Она прибавила шагу. До окраины было далеко, но Адди прекрасно знала дорогу. Аделаида Шервуд, которую все называли коротко Адди, прожила в одном и том же доме двадцать семь лет. Она родилась в маленькой, расположенной на втором этаже, родительской спальне. И ей казалось, что она помнила эту комнатку еще до своего появления на свет. Давным-давно, после того, как Роберт расторг их помолвку, а потом связался с этой Элизой Дирборн, Адди решила, что проведет остаток своей жизни в родительском доме — единственном и самом дорогом ее сердцу месте, где все было так близко и знакомо. Она решила, что умрет на той же кровати, на которой она и родилась, кровати, на которой умерла ее мать, а чуть позже и отец.
Повернув за угол, Адди остановилась и устремила нежный и такой грустный взгляд на небольшой домик в конце Заливной улицы. Ничего-то в нем примечательного вроде не было. Такой же, как и многие другие, на первый взгляд: узкий, двухэтажный, со свежевыбеленным фасадом и зелеными ставнями на окнах. Вдоль дорожки, ведущей к парадной двери, цвели тюльпаны. Ад-ди своими руками высадила луковицы цветов около десяти лет назад. И теперь она была уверена, что еще не один год будет любоваться этой красотой.
«ДОМ ВАМ НЕ ПРИНАДЛЕЖИТ…», — вспомнились слова слишком уверенного в себе мистера Бэйнбриджа. Как могла она, Адди Шервуд, покинуть свое родительское гнездо? И куда ей, в случае подстерегающих неприятностей, идти?
«Я СДЕЛАЛ ВАМ ВПОЛНЕ БЛАГОРОДНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ, МИСС ШЕРВУД…»
Выйти замуж за Бэйнбриджа? Да он же ровесник ее отца!
«МОИМ ДЕТЯМ ОЧЕНЬ НУЖНА МАТЬ, А ВАМ КРАЙНЕ НЕОБХОДИМ ДОМ…»
