— Юзек, вы слишком быстро согласились, — прервала его Мариана, останавливаясь, чтобы остальные могли их догнать. — Подумайте хорошенько. Есть вещи, с которыми нельзя торопиться. А вам действительно надо решиться: или мы или они. На двух стульях сидеть рискованно.
— Мне хочется, пани, сказать вам вот что. Уже три года как я хожу с карабином на плече, а зачем — не знаю. К немцам я не пристал, не терплю их. К Миколайчику не примкнул, потому что не доверяю ему. Я запутался. Одно время мне казалось, что большевики не одолеют, и я пробовал шагать в ногу с немцами. Совершил кое-какие глупости. Теперь вижу, что ошибся. Только с русскими мне по пути. Давно искал я возможности помочь русским партизанам или парашютистам, но не выпадало случая… Если хотите, мне не доверяли… А сейчас судьба мне вас послала. Прошу вас, пани Неля, не прогоняйте меня, я буду вам полезен.
— Хорошо, пан Юзек, мы посоветуемся. А сейчас надо избавиться от этой облавы…
— Спасибо, спасибо, — ответил Юзек и крепко пожал ей руку, прикасаясь к ней губами.
— Что он тебе крестным братом заделался? — удивленно спросил Андрей девушку, заметив оживление Юзека.
Прибыв на новое место, группа расположилась в доме знакомого Юзека. Стояла еще довольно ранняя весна, так что жить в лесу было слишком холодно. Удобным, а главное безопасным жильем группа была обязана польскому другу Юзеку.
Юзек старался быть полезным. Он употреблял всю свою смелость, свою энергию, которая, казалось, не иссякает.
— Я оправдаю доверие, друзья, — часто повторял Юзек. Поляк был неизменно любезен с девушками группы. Он удвоил свою заботу, когда понял, какую трудную и рискованную работу выполняют они.
— Ценить нужно наших девушек, — говорил он ребятам. — Немного все-таки таких.
Особую симпатию он питал к чернявой Ольге. Ее чуть вздернутый нос, теплые карие глаза, видно, крепко запали ему в сердце. К тому же Юзеку льстила дружба с советской девушкой из Молдавии.
— Пани Неля наша, полька, а вот как пани Ольга решилась выброситься с парашютом так далеко от родины?
Когда он говорил «пани Неля наша, полька, ей, мол, бы сам бог велел воевать за Польшу», ребята втихомолку посмеивались.
— Видал? Не колеблясь, принял Мариану за свою, — засмеялся Гриша.
Юзек окружал Олю трогательным вниманием. Это чувство было понятным. Человеку, которому дорога дружба с Советским Союзом, дорог каждый советский человек. А тут еще девушка решилась на такой подвиг. Он буквально не сводил с нее глаз и старался подчеркивать во всем свое уважение к советской отважной девушке. К Неле-Мариане он тоже относился с большой чуткостью, но повторяя каждый раз, что она, Неля, дома, на родной земле, а значит меньше нуждается в его поддержке.
Андрей с Гришей решили разыграть Ольгу.
Андрей как-то сказал:
— Влопался парень по уши…
— Не шути, Андрей, — оборвала его Мариана, беря Юзека под защиту и стараясь не обидеть Ольгу, помня о ее строгом характере.
— Разве ты не видишь, что он готов в огонь и в воду за одну ольгину улыбку. Какие могут быть шутки? — не сдавался Андрей.
— Скажешь ерунду такую, что противно слушать, — сердилась Ольга.
Мариана прислушалась к этому разговору и, подумав, спросила:
— Ты, правда, что-нибудь заметил?
— А ты будто нет? — ответил он с хитринкой.
— Если это в самом деле так, то его можно всерьез привлечь в нашу группу и окончательно оторвать от аковцев. А нам он был бы очень полезен — местный житель, хорошо знает немецкий. Переводчика-то мы потеряли.
— Это идея! — поддержал ее Гриша.
— Боюсь, что это твоя идея, Гриша, слишком дорого нам обойдется, — заметил Андрей, пряча улыбку и притворно вздыхая.
— Может быть ты обождешь? Отложишь свои переживания и вздохи до окончания войны, Андрей? — сказала Мариана. — Неужели тебе надо объяснять, как нам нужна любая поддержка в тылу у врага?
— Даже ценою сердца? — спросил он шутя.
— Андрей, ты не разыгривай комедию, не мути воду. Знаешь, что Ольга не любит таких шуточек, — предупредила Мариана Андрея.
Тот расхохотался от души.
— Марианка, дорогая, да пусть он хоть трижды влюбляется в нашу Олюшку. Лишь бы в тебя не втрескался. А то пропала тогда моя головушка, — сказал он полушутя, полусерьезно.
— Ну и болтун же ты неисправимый. Смотри, дождешься, что Ольга оттаскает тебя за чуприну, — шутя погрозила пальцем Мариана. Потом уже серьезно сказала:
— А вообще должна вас предупредить, ребята, шутите да знайте меру. Иной шуткой и обидеть человека недолго. А мы должны поддерживать друг друга и не допускать никаких недоразумений, обид и тем более любовных сцен. Таков закон разведки. Суров, конечно, но коль на такое дело пошли, будьте добры, соблюдайте его.
— Хм! Закон разведки! А закон сердца? Ему ведь не прикажешь, как в песне поется, — не сдавался Андрей.
— И сердцу надо уметь приказывать, если этого требуют интересы Родины.
— Тут, можно сказать, по острию ножа ходишь, а он — нате, пожалуйста, со своими любовными переживаниями суется… Тьфу, — Гриша сплюнул с досады.
— Ха-ха! — рассмеялся Андрей, — пошутил я, а они уж насели на человека. Влюбляйся, не влюбляйся, словно по расписанию.
