— Давай вставай, — держу девушку за плечо, поднимая с пола. Она убирает руки от лица и поддается. — Все, не реви.
Вика вытирает слезы, немного шатаясь. Она поправляет платье и волосы, затем обращает взгляд ко мне.
— Как я выгляжу? — Как? Как бы выразиться…
— Иди умойся, и я жду тебя около туалета, хорошо? — Она кивает, снова вытирая лицо руками, тяжело вздыхая.
Но только Вика делает пару шагов, как чуть ли не падает. Успеваю схватить ее за талию, а она — зацепиться за мою руку.
— Упс, — смеется. — Споткнулась. — Споткнулась она. Меньше пить надо.
— Я тут постою, а то покалечишься еще.
Девушка отходит к раковине, включает воду и умывается. Облокачиваюсь на стену рядом с ней. Она вдруг начинает напевать себе под нос вполголоса, но я не могу разобрать слов. Потом Вика вздыхает, отряхивая руки, убирает волосы назад и очень грустная плетется ко мне, смотря в пол и держась за раковину. Подхожу к ней, чтобы она могла взять меня под руку, но она прислоняется к моей груди, проигнорировав мой жест. Что у этой пьяной девушки в голове?
— Пошли обратно, — быстро глажу ее по спине, желая отогнать неловкость момента. Хотя прекрасно понимаю: и куда она такая пойдет?
— Отвези меня домой, — жалобно просит Вика, словно читая мои мысли. Придется поехать с ней на такси, а то еще не доедет. Но необходимо предупредить пару неотесанных друзей.
По пути к прежнему месту я иду позади Вика, приглядывая, чтобы не упала. И тут же получаю СМС от Никиты: «Мы уехали. Вы, видимо, тоже». Класс, похоже, они поехали головой, иначе никак нельзя объяснить это. На пять минут уже отойти нельзя, а они поскорее смылись, чтобы сношаться как два кролика. Веселой им ночки. На самом деле, изумительный план — оставить бухую подругу на меня. К чему тогда переживания о том, что я могу разбить Вике сердце?
Останавливаемся недалеко от выхода, где девушка устало смотрит, наклоняя голову. Набираю номер такси, недовольно сдвинув брови.
— Где твоя машина? — В следующий раз заставлю Полину следить за тем, чтобы она и грамма не выпила.
— Сейчас приедет, — нажимаю на звонок.
Машина приехала очень быстро, и, сев в такси, Вика без запинки называет свой адрес, будто так выучила его, что может сообщить о нем в самых чрезвычайных ситуациях, подобно номерам телефона экстренных служб.
Всю дорогу девушка лежала на моем плече, положив руку мне на ногу. Кое-как мне удавалось сдерживать себя от стояка, пока Вика водила пальцами, а я представлял самые ужасные картины, чтобы отогнать возбуждение. И ни о чем другом думать мне не удавалось.
Попросил таксиста подождать меня, потому что мне нужно проводить девушку до квартиры. Хотя у лестницы перед подъездом она отказалась от моей помощи с очень серьезным лицом. Поэтому решил, что посмотрю, как одна дойдет до домофона.
На удивление, поднялась по лестнице без проблем, только медленно и шатаясь. Наблюдаю, положив руки в карманы, как Вика достает ключи все также медленно. Все ее движения нерасторопны. Подождем, надеюсь, у таксиста большой запас терпения.
Прикладывает ключ, но вся связка падает. Вика приседает, чтобы поднять, осторожно встает и дергает за ручку. Она естественно не поддается. Лет пятьдесят прошло, пока она поднимала ключи, и дверь закрылась давно. Артистка.
Девушка тяжело вздыхает одновременно со мной, и тут кто-то выходит из подъезда. Слава богу, мучения заканчиваются. Вика немного отстраняется, а вышедший мужик держит ей дверь.
— Проходите, — делает она шаг в сторону, предоставляя дорогу.
Он странно на нее смотрит и спускается по лестнице, уходя куда-то. Дверь благополучно закрылась. Чтобы не тратить ничье время, поднимаюсь к ней, предлагая помощь.
— Я сама! — Откидывает она волосы назад, хмурясь. — Я самостоятельная и независимая.
— И упрямая, — держу дверную ручку.
Она прикладывает ключ, и я открываю ей дверь. Вика недовольно вздыхает и, гордо подняв голову, проходит в подъезд. Забыв про порог, спотыкается и падает на колени. Да что же ты будешь делать, твою мать!
Захожу в подъезд, поднимая ее за подмышки, чтобы не прищемило дверью. Нежелание Вики добровольно вставать заставляет меня лишь отодвинуть ее от входа, потому что ее тело со всей силой тянет вниз. Она начинает плакать, и у меня внутри появляется странный, очень неприятный осадок.
— Когда хоть все это закончится, — с новым потоком слез говорит она.
Подбираю ее упавшие ключи и делаю новую попытку, но остается лишь поднять ее на руки. Несу ее, очень расстроенную, с разбитыми коленками к лифту. Нажимаю кнопку вызова, и дверь тут же открывается.
— Я сама м-могу пойти, — тихо проговаривает Вику. Захожу в лифт, нажимая на нужный этаж.
— Пить меньше надо, — хмурюсь, но опускаю ее, оставляя руку на ее предплечье.
Она не отходит. Стоит, прижавшись, и шмыгает носом, обхватив меня руками. Мое недовольство уходит, оставляя только тревогу. Не понимаю, чего она все ревет, слишком много в ней сегодня сентиментальности. За весь день она уже превысила эту дозу.
— Сашенька, — хочет что-то сказать, но снова отрывисто вздыхает, сдерживая слезы.
