– Я не ревную, просто здешние джентльмены не внушают мне доверия. И Харди не исключение.
– Он вполне безобидный, – отозвалась Ханна. Безобидный или нет, но в данный момент этот субъект заглядывал в вырез платья Виктории. Она что-то сказала. Энтони не мог расслышать ее слов, зато видел, что она испытывает ужасную неловкость, и непроизвольно сжал в руке столовый нож.
Разумеется, не из ревности. Скорее от досады, что Виктории приходится терпеть поползновения такой омерзительной свиньи. Только и всего.
После обеда дамы удалились на поэтические чтения в гостиную. Джентльменам полагалось воздать должное бренди и сигарам, однако спустя несколько минут Харди извинился и вышел.
Энтони незамедлительно двинулся следом и, как только объект наблюдения вошел в кабинет, скользнул в комнату секретаря. Это было проверенное место – именно здесь он прятался, когда подслушивал разговор Виктории с Харди.
Некоторое время из кабинета доносились только звуки шагов Харди. Наконец тихо скрипнула дверь, и раздался едва различимый женский голос:
– Завтра вечером на балу. И не вздумайте прихватить с собой эту девку, когда соберетесь уезжать.
Девку? Разве Харди прибыл сюда в сопровождении спутницы?
– Не лезьте не в свое дело. Если она захочет бросить этого мерзавца и уехать со мной, я увезу ее.
– Он убьет вас. – Интонации голоса показались Энтони смутно знакомыми, но толстые стены искажали тембр до неузнаваемости. – Пусть попробует.
– Вы не понимаете, до какой степени он опасен, – настаивала женщина. – Он убьет вас, не задумываясь.
– Скорее я его убью.
Черт возьми! Энтони готов был поклясться, что они говорят о нем. Впрочем, это не так важно. Главное – предупредить Викторию. Раз уж Харди завел речь об убийстве, она ни в коем случае не должна оставаться с ним наедине.
– Возьмите то, зачем приехали, и возвращайтесь в Лондон. В точности следуйте указаниям, изложенным в письме, и не своевольничайте. Когда дело будет сделано, вас вознаградят.
Итак, заговор существует и Харди – его участник. Теперь нужно узнать, кто эта женщина.
Тихо хлопнула дверь кабинета. Энтони осторожно выглянул из своего укрытия, увидел всполох серебристого шелка и ринулся в холл. Пусто. Он вздохнул и направился в гостиную, где дамы в ожидании джентльменов занимались мелодекламацией. Судя по всему, светлые тона нынче в моде – на пяти женщинах платья из серебристого или светло-серого шелка.
Любая из них могла быть заговорщицей.
Виктория думала, что Энтони ищет в гостиной ее. Однако он сначала методично рассмотрел всех дам и только потом, словно нехотя, подошел к ней и сел рядом.
– Нам надо поговорить. Не здесь, – тихо сказал он.
– Где?
– Иди за мной.
Он направился в холл и открыл дверь в какое-то тесное помещение.
Виктория вошла и огляделась:
– Буфетная?
– Тут нас никто не услышит.
– Что-то случилось?
– Харди точно участвует в заговоре. – Энтони принялся, было по привычке ходить из угла в угол, но в маленькой комнатушке это оказалось весьма затруднительно.
– По-моему, для тебя это не новость, – отозвалась Виктория.
– У него есть сообщница. – Он пересказал ей диалог, состоявшийся в кабинете. – Ты не заметила, чтобы какая-нибудь из женщин, одетых в серебристое шелковое платье, недавно отлучалась из гостиной?
– Сомертон, после обеда в наших рядах царит большое оживление. Многие леди испытывают настоятельную потребность посетить дамскую комнату. Я тоже недавно отлучалась из гостиной.
– Понятно, – кивнул он.
– Тем не менее, спасибо, – мягко произнесла она.
– За что? – На его красивом лице отразилось немалое изумление.
Виктория встала на цыпочки и поцеловала его.
– За то, что ты мне доверяешь.
– Ты не в серебристом платье, – отрезал Энтони. Почему он вновь замкнулся в себе? Виктория заметила это еще в спальне.
– Ты сердишься на меня?
– Нет. – Он шагнул к выходу. – Мне надо работать, вот и все.
Он дает ей понять, что она ему мешает? Энтони снова повернулся к Виктории:
– Я постараюсь весь вечер находиться рядом с тобой. В любом случае будь предельно осторожна с Харди.
– Думаешь, он действительно может попытаться убить тебя?
– Не знаю. Но они говорили о женщине, которую Харди собирается взять с собой. Возможно, речь шла о тебе.
Холодок страха пробежал у Виктории по спине.
– Он может меня похитить?
– Не знаю! – Энтони сжал кулаки: – Я не должен был привозить тебя сюда!
Он тревожится за нее. По-настоящему. Наверное, единственный на всем белом свете. Виктория приблизилась к нему, обняла за шею и нежно поцеловала.
В первое мгновение он словно оцепенел, но потом прижал ее к себе и ответил на поцелуй. Она слегка отстранилась и сказала:
– Ты защитишь меня.
– Я не могу ничего тебе обещать.
Она кивнула, соглашаясь не только с его словами, но и с подтекстом, который он, очевидно, вложил в них.
– Я не требую никаких обещаний.
– Нам пора, мы слишком долго отсутствуем.
– Да, конечно.
Они вернулись в гостиную, где дамское трио завершало исполнение рождественского гимна «Остролист и плющ». Виктория опустилась в свободное кресло, Энтони встал позади нее.
