Виктория украдкой взглянула на Харди. Он свирепо смотрел на них, явно возмущенный собственническим поведением Сомертона. Она отвела глаза, изображая испуг и смущение.
Тяжелая рука Энтони легла на ее плечо. Она не знала, кому предназначен этот демонстративный жест – Харди или ей самой, однако вполне невинное прикосновение заставило ее вздрогнуть от внезапно вспыхнувшего желания.
Тем временем небольшая группа гостей завершила очередное рождественское песнопение, и леди Фарли объявила, что в столовой поданы чай и лимонад.
– Я принесу тебе чаю, – сказал Сомертон и вышел из гостиной.
Харди немедленно устремился к Виктории и, усевшись в соседнее кресло, спросил:
– С какой стати он продолжает строить из себя вашего покровителя, зная, что вы желаете с ним расстаться?
– Все гораздо сложнее, чем я ожидала. Кажется, он не намерен считаться с моими желаниями. Прошу вас, оставьте меня, он сейчас вернется.
– Энн, давайте уедем вместе, – зашептал Харди. – Я отправляюсь в Лондон в среду утром. Встретимся в восемь на конюшне.
– Ради Бога, уходите, – вполне убедительно взмолилась Виктория. – Завтра я дам вам знать, смогу ли уехать с вами.
– Тогда до завтра. – Он поспешил удалиться, завидев приближающегося Сомертона.
Энтони вручил Виктории чашку чая и поинтересовался:
– Ну, как?
– А как ты думаешь? – вопросом на вопрос ответила она, изогнув бровь.
– Он снова делал тебе гнусные предложения? Виктория различила в его голосе нотку ревности и улыбнулась:
– Он хочет, чтобы я с ним сбежала.
– Неужели?
– Именно так. Он уезжает в среду утром.
– Хорошо сработано, дорогая. Виктория подавила зевок.
– Полагаю, мне лучше подняться наверх. – Она встала и посмотрела на Сомертона: – Ты присоединишься ко мне?
Он явно колебался. Почему? Может, задумался о том, что ждет их впереди? Ему не о чем беспокоиться. Она ничего не требовала от него, твердо зная – у них нет совместного будущего. Причудливая судьба свела их, на неделю, чтобы потом навсегда развести в разные стороны.
– Да. Я пойду с тобой.
Энтони притянул Викторию ближе. Они постепенно приходили в себя после очередного порыва опустошающей страсти, и на Энтони снизошло странное ощущение полноты жизни. Откуда взялось столь непривычное состояние и что творит эта хрупкая женщина? Он не мог припомнить, когда в последний раз испытывал подобные чувства. Если такое вообще когда-либо было.
Просто наваждение какое-то. Он не мог насытиться ею, хотя знал, что через несколько дней они расстанутся навсегда. Вероятно, его одержимость объясняется ограничениями во времени. Он стремится сполна насладиться ею в отведенные сроки, только и всего.
Настораживало одно – он занимался с ней любовью чаще и больше, чем с любой другой женщиной. Впрочем, хватит размышлять о пустяках. Чаще, больше… Какая разница? Уж он-то знает, что женщины только на то и годятся, чтобы спать с ними.
Виктория повернулась к нему, и от ее улыбки его сердце забилось сильнее.
– Мы наверняка пропустили несколько чудесных рождественских гимнов.
– Поспешим в гостиную, чтобы послушать остальные? – осведомился Энтони.
– Нет. – Она обняла его и положила голову ему на плечо. – Я рассчитывала остаться в спальне до утра.
– Я тоже. – Он крепко прижал ее к себе.
С нежностью погладив его руку, она попросила:
– Расскажи о своем отце.
– Что? – удивился Энтони. Почему ее интересует этот мерзавец?
– Ты упоминал о нем, когда говорил о матери. Но мне хотелось бы знать, какой он человек.
Энтони поднял глаза к потолку:
– Мне было трудно жить с ним, Виктория. Он предъявлял ко мне слишком высокие требования. При первой возможности я предпочел оставить его дом и поселиться отдельно.
– В чем заключались высокие требования? – спросила она, приподнимаясь, чтобы лучше видеть его лица.
– Я должен был соответствовать его стандартам. В частности, не общаться с проститутками, не иметь любовницы, обзавестись добропорядочной женой из достойного семейства и обеспечить продолжение рода. Все бы ничего, но он сам исправно посещал проституток и любовниц, будучи женатым. Моя мать была именно добропорядочной женщиной из достойного семейства, однако это не помешало отцу изменять ей направо и налево.
– Из-за этого она ушла?
– Да. Обнаружив, что некая актриса родила от него ребенка, мать потребовала объяснений. Он без малейшего раскаяния признал этот факт и заявил, что исполнил свой долг, подарив ей сына и дочь, а теперь не намерен ограничивать себя в удовлетворении естественных потребностей определенного свойства. Виктория погладила Энтони по щеке:
– Она отказывалась исполнять супружеские обязанности?
– Нет. Но он каждый год отправлялся на лондонские сезоны, а ее оставлял в чеширском поместье.
– Не понимаю. – Виктория провела пальцем по его губам. – Она же была графиней. Почему он не брал ее на сезоны в Лондон?
– Он стеснялся появляться с ней в обществе, – помолчав, признался Энтони. – Она родом из Уэльса. Их брак вполне устраивал оба семейства. Но отец никогда не любил ее.
– А она его любила?
