Она кивнула и устремила взгляд на пуговицу его жилета.
– Я сейчас принесу ожерелье. Ты подождешь меня здесь?
– Нет, я пойду с тобой. – Мысль о том, чтобы отпустить ее от себя хотя бы на секунду, приводила его в ужас.
– Оно у меня в спальне.
– Я пойду с тобой, – упрямо повторил Энтони. При слове «спальня» его воображение заработало в полную силу. Однако, когда в доме столько детей, вряд ли можно рассчитывать на то, что фантазии подобного рода воплотятся в жизнь.
– Ты все еще не доверяешь мне?
– Доверяю. Но такой распутник, как я, не может устоять перед искушением проникнуть в женскую спальню.
Она мягко рассмеялась:
– Ты действительно закоренелый распутник. Поднимаясь вслед за ней по лестнице, он наблюдал за грациозным покачиванием изящных бедер, но детские голоса, доносившиеся с третьего этажа, действовали весьма отрезвляюще.
– Сюда, – показала Виктория. – Моя спальня на втором этаже.
Маленькая комната была очень опрятной, но практически пустой. Узкая кровать, комод и ночной столик – вот и вся обстановка.
Виктория достала из нижнего ящика коробку, поставила ее на кровать, открыла и ахнула:
– О Боже!
– В чем дело? – Он заглянул в коробку и увидел несколько детских рисунков и какие-то мелкие безделушки.
– Оно пропало!
– Пропало? – Неприятный холодок подозрения пробежал по спине Энтони.
Виктория подняла глаза:
– Я спрятала ожерелье в этой коробке. Я не могла его заложить – там золотое плетение в виде герба. Сомертон, клянусь, оно было здесь.
– Помнится, ты говорила, что не так глупа, чтобы хранить ожерелье в своем доме, – напомнил он, стремительно закипая от гнева.
– Разумеется, я так сказала. – В ее взгляде светилось отчаяние. – Мне просто не хотелось, чтобы ты устраивал тут обыск на глазах у детей.
Он почувствовал, что она говорит правду.
– Допустим. Кто мог войти сюда, пока тебя не было? Она пожала плечами:
– Дети, Мэгги, миссис Трамбл, которую ты нанял перед отъездом… Да кто угодно! Я никогда не запираю комнату.
– Кто-нибудь знал про ожерелье?
– Только Мэгги. – Виктория еще раз переворошила содержимое коробки. – Мэгги не могла его украсть. Она работает у меня уже восемь лет.
Внезапно дверь распахнулась и в спальню вбежала девочка.
– Мисс Тори, я забыла показать вам… – Заметив Энтони, она запнулась, потом звонко спросила: – Вы кто?
Энтони взглянул на девочку и судорожно ухватился за спинку кровати. Его мысли устремились к маленькому медальону у него в кармане – с ним он никогда не расставался. Это невозможно. Такого не может быть. Виктория не стала бы скрывать!
– Бронуин, ты ведешь себя невежливо. Это лорд Сомертон, он пришел… – Виктория мягко засмеялась, указывая на ожерелье, украшавшее шею малышки: – Вот за этим.
– Но я нашла это в коробке, на которой написано мое имя.
Энтони казалось, что он сошел с ума. Глядя на девочку, он видел перед собой маленькую Дженну. Они похожи как две капли воды. Не только внешне. В детстве у сестры был такой же звонкий голос, та же манера говорить.
– Извини, Бронуин. – Виктория сняла ожерелье с шеи ребенка. – Я хранила ожерелье для лорда Сомертона, пока он был в отъезде. Оно слишком дорогое для такой маленькой девочки, как ты.
Энтони собрал волю в кулак и, наконец, сформулировал из обрывков вопросов, вертевшихся у него в голове, один – более или менее связный:
– Сколько ей лет?
– Девять.
Энтони едва удержался на ногах. Не желая множить число несчастных незаконнорожденных детей, он всегда был чрезвычайно осмотрителен. Почти всегда. Десять лет назад, как и на этой неделе, он не думал о подобных вещах.
– Мисс Тори, – дрожащим голосом сказала Бронуин. – Это тот человек.
– Какой человек?
– Который мне снился. Он пытался забрать меня отсюда.
Виктория погладила девочку по голове:
– Нет, Бронуин, это не он. А теперь, пожалуйста, оставь нас с лордом Сомертоном вдвоем.
– Да, мисс Тори.
Некоторое время Энтони не мог оторвать глаз от двери, за которой скрылась Бронуин. Затем повернулся к Виктории:
– Почему ты не сказала мне? Она нахмурилась:
– О чем? Я понятия не имела, что ожерелье взяла Бронуин.
У Энтони в глазах потемнело от ярости.
– Меня не волнует это чертово ожерелье. Как ты могла не рассказать мне о ней? Почему ты молчала всю неделю?
Виктория обиженно посмотрела на него:
– Я не понимаю, о чем ты говоришь.
Он достал из кармана медальон, открыл его и протянул ей.
– Откуда у тебя ее портрет? – Виктория взглянула на медальон, и у нее задрожали руки. – Откуда?
– Это моя сестра Дженевра, или Дженна, как ее все называют. На портрете ей десять лет.
– Ты ошибаешься. Это Бронуин! Разве ты не видишь?
– Виктория, почему ты не сказала мне, что у меня есть дочь? – Энтони схватил ее за плечи и встряхнул: – Я имею право знать о ее существовании.
Она оцепенела:
– О Боже! Ты думаешь, она наша дочь? Наша с тобой?
– Разумеется! А чья же еще! – прорычал Энтони.
У Виктории подкосились ноги. Бронуин точно не ее дочь, значит…
– О небо! – воскликнула она. – Ты и она!
