У нее словно пелена с глаз упала. Она вспомнила, как леди Уайтли предостерегала ее от общения с Сомертоном, потому что он не уважает женщин и приносит им одни страдания. Очевидно, леди Уайтли не желала, чтобы Сомертон узнал о том; что Бронуин – его дочь.
Он солгал. Виктория не была его первой женщиной. Леди Уайтли родила через семь месяцев после той роковой ночи. И Бронуин была очень здоровым младенцем, вполне доношенным.
Он солгал!
– Уходи, – прошептала она. – Я больше не хочу тебя видеть. Никогда. Уходи из моего дома!
Энтони схватил ожерелье и ринулся к двери:
– Завтра я вернусь за своей дочерью.
У Виктории перехватило дыхание. На этой неделе она уже потеряла двоих питомцев. И не намерена терять еще одного.
– Ты не посмеешь забрать ее у меня!
– Еще как посмею. Я сделаю для этого все. Дойду до принца-регента! Уж не думаешь ли ты, что он позволит моему ребенку прозябать в сиротском приюте!
– Убирайся! Чтобы ноги твоей не было в моем доме! – пронзительно закричала Виктория и запустила в него подушкой.
Энтони выскочил из комнаты и с грохотом захлопнул за собой дверь.
Виктория рухнула на кровать, заливаясь слезами. Бронуин была ее любимицей, самым первым ее ребенком. Потом появились другие, тоже любимые. Но Бронуин занимала в ее сердце особое место. Она не может ее потерять.
Кроме того, потерять Бронуин – значит, потерять все: дом, остальных детей, смысл жизни. Без поддержки леди Уайтли дом содержать невозможно. Детей передадут в приюты. Мэгги придется искать другое место.
А сама она останется ни с чем. Просто окажется на улице. Скорее всего ей придется работать в борделе. Только на сей раз дело вряд ли ограничится уборкой комнат.
При мысли об этом Виктория села и вытерла слезы. Она не будет проституткой. Никогда и ни за что! Из любой ситуации можно найти выход.
Прежде всего необходимо поговорить с леди Уайтли. Правда, тогда она неизбежно узнает, что Виктория спала с Сомертоном… Ну и пусть! Главное, чтобы леди Уайтли убедила Сомертона не забирать Бронуин. Хотя, судя по его сегодняшнему поведению, вряд ли он станет прислушиваться, к кому бы то ни было и менять свое решение.
Энтони пулей вылетел из дома Виктории. Никогда в жизни ему не было так плохо. Его одурачили, обманули, предали… Как всегда, в декабре на его голову сыплются несчастья. А в данный момент еще и отвратительные жирные снежинки!
Он огляделся по сторонам и внезапно понял, что на всем белом свете есть только один человек, с которым он может поговорить, который с самого начала предостерегал его от общения с Викторией. И этот человек не кто иной, как его мать. Очевидно, стоит – хотя бы иногда – прислушиваться к ее советам.
Он открыл дверь борделя и шагнул в мир, не знающий сна. В одиннадцать часов утра в гостиной уже сидели двое сластолюбцев, и подбирали себе, подходящих дам.
Энтони покачал головой и устало зашагал вверх по лестнице.
Остановившись перед дверью, он тихо постучал, дожидаясь разрешения войти. В вечернее время подобных церемоний не требовалось, но утром в комнате матери все еще мог находиться клиент.
– Войдите, – раздался раздраженный голос.
– Судя по всему, ты тоже находишься в превосходном расположении духа, – заметил Энтони вместо приветствия.
Она закатила глаза:
– Эта ужасная девчонка, Мэриан, согласилась стать содержанкой Сорвуда.
– Всего-то? – Он подошел к окну. – А вот у меня, оказывается, есть дочь.
– Только одна? – саркастически улыбнулась мать. Он повернулся и смерил ее ледяным взглядом:
– Тебе прекрасно известно, что я всегда был осторожен. Ты сама научила меня этому.
– Не спорю. Но было время, когда я еще не успела тебя чему-то научить. Очевидно, тогда ты не был столь внимателен?
– Только однажды. А еще на этой неделе. Вполне вероятно, что Виктория снова беременна. – Он схватил стакан и яростно выплеснул его содержимое в камин. – Проклятие!
– Ах да. В первый раз с той девушкой на улице? Но видимо, речь не о ней. Ведь ты даже не знал ее имени.
Он промолчал.
– Кажется, я поняла. Тебе сообщила та… Другая…
– Да, Софи сказала мне, кто эта девушка. – Он посмотрел в окно и увидел, что к дому Виктории подъехал черный экипаж. – Собственно говоря, ты с ней тоже знакома.
– Я? Что-то не припомню, чтобы у какой-нибудь моей знакомой был внебрачный ребенок. За исключением здешних девочек, разумеется. – Она нахмурилась: – Странно. Мне казалось, ни одна из них не знала тебя раньше.
– Твои девочки тут ни при чем. – Энтони ударил кулаком по оконной раме. – Я говорю о мисс Ситон.
– О Виктории? – прошептала она. – Но этого просто не может быть.
Он повернулся и скрестил руки на груди:
– Неужели? Тогда почему же старшая девочка в ее приюте так похожа на Дженну? Не просто похожа. Она выглядит в точности так же, как выглядела Дженна в ее возрасте.
– О Боже! – одними губами вымолвила мать и побледнела как полотно.
– Тебе плохо?
Она вцепилась в спинку кресла, словно искала опоры:
– Я не хотела, чтобы об этом кто-нибудь знал. Теперь мне придется рассказать тебе…
– Что рассказать? Ты знала, что Бронуин – моя дочь? Она закрыла глаза, и он впервые в жизни увидел, как по щеке матери скатилась слеза.
