При этих словах барон даже пошевелился как-то беспокойно на стуле.
- Ну, а мужики все эти, говорят, ужасно жадны: требуют себе еще что-то такое больше, чем следует; управляющие мои тоже плутовали, так что я ничего тут не понимаю и решительно не знаю, как мне быть.
Барон, слушая все это, по-видимому, мотал себе на ус.
- De quelle maniere vous rendez vous a Moscou, - en voiture de place?[125] - спросила его Анна Юрьевна.
- Oui, - en fiacre![126] - отвечал барон.
- Хотите, я заеду за вами? - сказала Анна Юрьевна.
- Si vous le voulez, bien![127] - проговорил барон, вежливо склоняя перед ней голову.
- Хорошо, похищу вас, так и быть!.. Только мне надобно ехать в мой дом; вы не соскучитесь этим?
- Нисколько.
На другой день Анна Юрьевна в самом деле заехала за бароном и увезла его с собой. Дом ее и убранство в оном совершенно подтвердили в глазах барона ее слова о двадцати тысячах душ. Он заметно сделался внимательнее к Анне Юрьевне и начал с каким-то особенным уважением ее подсаживать и высаживать из экипажа, а сидя с ней в коляске, не рассаживался на все сиденье и занимал только половину его.
- Господина, которому вы даете доверенность, вы хорошо знаете? спросил он ее, когда они подъехали к самой уж конторе нотариуса.
- Нисколько!.. Он адвокат здешний и очень хороший, говорят, человек.
- Ну, это... особенно если доверенность будет полная и при таком большом имении, дело не совсем безопасное.
- Очень может быть, даже опасное! Mais que devons nous faire, nous autres femmes[128], если мы в этом ничего не понимаем!
- В таком случае не повременить ли вам немножко, и не поручите ли вы мне предварительно пересмотреть ваши дела? - проговорил барон.
- Ах, пожалуйста! - воскликнула Анна Юрьевна, и таким образом вместо нотариуса они проехали к Сиу, выпили там шоколаду и потом заехали опять в дом к Анне Юрьевне, где она и передала все бумаги барону. Она, кажется, начала уже понимать, что он ухаживает за ней немножко. Барон два дня и две ночи сидел над этими бумагами и из них увидел, что все дела у Анны Юрьевны хоть и были запущены, но все пустые, тем не менее, однако, придя к ней, он принял серьезный вид и даже несколько мрачным голосом объяснил ей:
- У вас дел очень много, так что желательно было бы, чтобы ими занялся человек, преданный вам.
- Но эти адвокаты, говорят, очень честны!.. Il songent a leur renommee![129] - сказала на это ему Анна Юрьевна.
- Не всегда! - возразил ей барон. - Честность господ адвокатов, сколько я слышал, далеко не совпадает с их известностью!
- Вы думаете? Но к кому же я в таком случае обратиться должна? воскликнула Анна Юрьевна.
- Позвольте мне, хоть, может быть, это и не совсем принято, предложить вам себя, - начал барон, несколько запинаясь и конфузясь. - Я службой и петербургским климатом очень расстроил мое здоровье, а потому хочу год или два отдохнуть и прожить даже в Москве; но, привыкнув к деятельной жизни, очень рад буду чем-нибудь занять себя и немножко ажитировать.
- Mille remerciements![130] - воскликнула Анна Юрьевна, до души обрадованная таким предложением барона, потому что считала его, безусловно, честным человеком, так как он, по своему служебному положению, все-таки принадлежал к их кругу, а между тем все эти адвокаты, бог еще ведает, какого сорта господа. - Во всяком случае permettez-moi de vous offrir des emoluments[131], - прибавила она.
Барон при этом покраснел.
- Я сам имею совершенно обеспеченное состояние и желаю вашими делами заняться ad libitum[132], - проговорил он.
Состояния у барона собственно никакого не было, кроме двух-трех тысяч, которые он скопил от огромных денежных наград, каждогодно ему выхлопатываемых Михайлом Борисовичем.
- Но как же это так?.. - произнесла Анна Юрьевна, конфузясь в свою очередь.
- Я вас буду настоятельно просить об этом! - сказал барон решительно.
Анна Юрьевна на это ничего не отвечала и пожала только плечами; она, впрочем, решила в голове через месяц же сделать барону такой подарок, который был бы побогаче всякого жалованья.
Сделавшись таким образом l'homme d'affaire[133] Анны Юрьевны, барон почти каждый день стал бывать у ней; раз, когда они катались вдвоем в кабриолете, она спросила его:
- Вы, переехав с дачи, у князя будете жить?
- Не знаю, - отвечал протяжно барон, - мне бы очень не хотелось!.. Думаю приискать себе где-нибудь квартиру.
Анна Юрьевна некоторое время как бы недоумевала или конфузилась.
- Возьмите у меня низ дома, - сказала, наконец, она и при этом как-то не смотрела на барона, а глядела в сторону.
- Но мне с мебелью нужна квартира! - возразил барон, как бы не зная, что у Анны Юрьевны весь дом битком набит был мебелью.
- У меня там мебель есть, - отвечала Анна Юрьевна, - но только одно: je n'accepte point d'argent[134], так как вы не удостоиваете меня чести брать их за мои дела.
- В этом случае, как вам угодно, - согласился барон.
- И потом я буду просить вас не держать повара, мой стол будет всегда к вашим услугам.
