– О том, что с минуты на минуту Чад со своей командой ворвется в бунгало Делани и уволочет его на допрос.
Коул спрятал улыбку.
– Ах это… Сомневаюсь, что Чад, как ты выразилась, ворвется. И уж конечно он не уволочет Делани. Тем более что я отложил операцию.
– Что ты сделал? – растерянно переспросила Миа.
– Ты была права.
– Я была права? Я?
– Ты.
– Я? – Миа ткнула себя пальцем в грудь. – Я, Миа Брэдли? Ты действительно сказал, что я была права, или я ослышалась?
Коул рассмеялся.
– Ты не ослышалась, но я повторять не буду.
– Почему? – с улыбкой поинтересовалась Миа.
– Почему я не буду повторять, что ты была права? Потому что ты надо мной смеешься.
Миа нахмурилась.
– Да нет же, почему ты решил, что я была права? И в чем состоит моя правота?
– Мы поторопились. Если бы мы взяли Делани сейчас, то спугнули бы его сообщников, а они у него есть, это точно. – Коул посмотрел Миа в глаза. – Как минимум, нужно было бы одновременно взять Паулу.
Миа сжала губы так плотно, что они превратились в узкую линию. Коул услышал ее вздох.
– Ты видел мои записи.
– Точно. Почему ты ею еще не занялась?
Миа наклонила голову.
– А почему ты думаешь, что я еще этого не сделала?
– Но ты же здесь. Я тебе доверяю.
Миа кивнула.
– Спасибо. – Она глубоко вздохнула и призналась: – На самом деле я у нее уже была. Но не смогла довести дело до конца. Я пришла, а потом сказала, что передумала, и ушла.
Коул испытал неимоверное облегчение. Он не ошибся в Миа. Миа перехватила его взгляд.
– Рэйн, ты у нас главный, ты и скажешь, что мы будем делать дальше.
– Мы пойдем к ней вместе. Сегодня вечером. И вместе с ней поговорим.
Миа кивнула и вдруг нахмурилась.
– В чем дело? – забеспокоился Коул.
– Я только что кое-что вспомнила. Тот телефонный разговор Делани…
– Он сказал, что должно быть больше, – подхватил Коул.
– Вот именно. Он говорил о деньгах.
Коул кивнул.
– Делани думал, что его долг больше, чем он оказался. – Теперь нахмурился и Коул. – Но кто-то точно знает, сколько он задолжал.
– Если его долг не выплатил частично кто-то другой, – вставила Миа. – Или другая.
– Паула! – Кусочки головоломки окончательно встали на место. – Но если Делани не знал, что она выплачивает его долг, и вообще не имеет отношения к шантажу, то у нас опять проблема. Не все жертвы шантажа посещали занятия Паулы.
– Хейли.
Коул недоуменно поднял брови.
– Помнишь рыжую секретаршу, которая была в кабинете вместе с Кларком? Она перепечатывала рукописные заметки Делани, значит, она знает содержание его бесед с клиентами.
– Значит, Паула спелась с рыжей и они вместе шантажировали клиентов.
– Точно, я готова поспорить на свое месячное жалованье, что так и есть.
– Я рад, что ты уверена, потому что мы рискуем гораздо большим, чем месячное жалованье. На карту поставлено наше будущее. – Коул посмотрел Миа в глаза. – Я позвонил Чаду и дал отбой. Арест Делани откладывается на неопределенное время. Нам придется задержаться в отеле еще на несколько дней и выяснить все до конца.
– Правда? – Миа встала, подошла к Коулу и положила руку ему на грудь. – Это трудная работа, но кто-то же должен ею заняться.
Сердце Коула забилось быстрее. Он обнял Миа за талию и привлек к себе.
– Если разобраться, не такая уж плохая работенка, агент Брэдли.
– Да, неплохая. – Она наклонила голову и заглянула ему в глаза. – А знаете что, агент Рэйн? Из нас получилась отличная команда.
Три дня спустя Миа и Коул стояли перед административным зданием и смотрели, как Чад увозил Паулу на допрос. Фактически это была всего лишь формальность, так как за последние три дня Миа и Коул разгадали головоломку до конца. Все кусочки встали на свои места. Наконец автомобиль, увозивший Паулу, скрылся из виду. Миа взяла Коула за руку и вздохнула.
– Кажется, все закончилось.
Коул кивнул.
– Завтра мы возвращаемся в реальный мир, каждый к своей работе.
В его фразе слышался невысказанный вопрос, но Миа пока не была готова на него ответить. Она даже самой себе не готова была признаться в справедливости мысли, которая не давала ей покою.
– Миа?
– Я… мне нужно складывать вещи, – пробормотала она, не глядя на Коула.
Миа понимала, что предлог никуда не годился: Коулу тоже нужно было складывать вещи и он наверняка пойдет за ней следом. Однако Коул, следует отдать ему должное, расслышал за словами Миа то, что она в действительности имела в виду: ей нужно побыть одной. Он кивнул и с какой-то грустью сказал:
– Конечно, иди, а мне нужно уладить кое-какие формальности.
Миа шепотом поблагодарила его и побрела в сторону бунгало. Почему-то оттого, что Коул хорошо ее понял, ей стало еще грустнее. Коул понимал ее, как никто другой, включая мать и, конечно, отца. Отец, если разобраться, даже не знал ее толком, поскольку он слишком мало бывал дома.
