– Что ж прямо и искренно говорить!.. – возразил Миклаков. – Это, конечно, можно делать из честности, а, пожалуй, ведь и из полного неуважения к личности другого… И я так понимаю-с, – продолжал он, расходившись, – что князь очень милый, конечно, человек, но барчонок, который свой каприз ставит выше счастия всей жизни другого: сначала полюбил одну женщину – бросил; потом полюбил другую – и ту, может быть, бросит.
– И все мужчины, я думаю, такие! – сказала княгиня.
– Нет, не все мужчины такие, – произнес Миклаков.
– Кто же? Вас, что ли, прикажете считать приятным исключением? – спросила его колко княгиня.
– Да хоть бы меня, пожалуй! – отвечал ей нахально Миклаков.
Княгиня пожала плечами.
– Скромно сказано! – проговорила она опять с насмешкой.
Ее не на шутку начинали сердить эти злые отзывы Миклакова о князе. Положим, она сама очень хорошо знала и понимала, что князь дурно и, может быть, даже нечестно поступает против нее, но никак не желала, чтобы об этом говорили посторонние.
Миклаков с своей стороны видел, что он мало подействовал на княгиню своими убеждениями, и рассчитал, что на нее временем лучше будет повлиять.
– А что, скажите, чем вы занимаетесь?.. На что тратите вы ваш досуг? – спросил он ее.
– Да ничем особенно не занимаюсь, – отвечала княгиня.
– Читаете что-нибудь?.. Музыкой много занимаетесь? – продолжал Миклаков спрашивать.
– Прежде много занималась, а теперь и та наскучила.
– Значит, только и делаете, что оплакиваете утраченную любовь вашего недостойного супруга?
– И того нет: для меня решительно все равно, утратила я его любовь или нет, – произнесла княгиня, сильно досадуя в душе на князя, что он подводит ее под подобные насмешки.
– Но надобно же, однако, на что-нибудь приятное и занятное направить вам ваше воображение, – говорил Миклаков.
– Я направлю его к богу и буду просить у него смерти, – отвечала княгиня.
– Э, пустяки – смерти просить!.. А в карты, скажите, вы любите играть? – спросил ее Миклаков.
– Люблю! – сказала протяжно княгиня.
– Ну, хотите, я буду ходить к вам в карты играть, серьезно, по большой?.. Буду вас обыгрывать, – благо у вас денег много.
Княгиня усмехнулась. Она это предложение Миклакова приняла сначала за шутку.
– Прикажете или нет? – настаивал тот.
– Пожалуй, ходите, – отвечала, наконец, княгиня.
Ей самой немножко улыбнулась мысль о подобном времяпрепровождении.
– Так, так, значит, на том и покончим! – произнес он, уже вставая и протягивая княгине на прощанье руку.
Та ему ничего не отвечала и только подала ему тоже свою руку.
Миклаков ушел.
Княгиню страшным образом удивило и оскорбило такое посольство от князя. «Разве сам он не мог побеспокоиться и написать ей ответ?.. Наконец, просто сказать ей на словах?.. Зачем же было унижать ее еще в глазах постороннего человека?» – думала княгиня и при этом проклинала себя, зачем она написала это глупое письмо князю, зная по опыту, как он и прежде отвечал на все ее нежные заявления. С настоящей минуты она начала серьезно подумывать, что, в самом деле, не лучше ли ей будет и не легче ли жить на свете, если она разойдется с князем и уедет навсегда в Петербург к своим родным.
Сам же князь в продолжение всего времени, пока Миклаков сидел у княгини, стоял у окна в своем кабинете и с жадным вниманием ожидал, когда тот выйдет от нее. Наконец, Миклаков показался.
– Идите сюда скорей! – не утерпел и крикнул ему князь.
Миклаков подошел было к нему к окну.
– Идите же в комнату! – крикнул ему еще раз князь.
Миклаков усмехнулся, мотнул головой и вошел в комнаты.
– Ну что, говорили? – спросил его стремительно князь.
– Говорил! – отвечал протяжно Миклаков.
– Что же вы именно говорили?
– Говорил, во-первых, что вы человек весьма недалекий, – произнес Миклаков и приостановился на некоторое время, как бы желая наблюсти, какое это впечатление произведет на князя.
Того, при всем его желании скрыть это, заметно передернуло.
– Ну-с, далее! – сказал он.
– Далее я ей объяснил, что вы человек пустой и не совсем даже честный, в отношении ее, по крайней мере!
– Благодарю, что не во всех уж отношениях! – сказал князь, притворно усмехаясь.
– Не во всех-с, не во всех! – подхватил Миклаков.
– Что же она на все это?
– Она пока еще не соглашается с таким моим мнением, но, во всяком случае, решилась понемногу начать развлекать себя, и я в этом случае предложил ей свое товарищество и партнерство.
– Предложили? Вот за это спасибо! – воскликнул князь.
– Предложил; только наперед вам говорю: прошу меня не ревновать, а то я в этих случаях труслив, как заяц: сейчас наутек уйду!
– Ни взглядом, ни словом не обнаружу сего грубого чувства пред вами, – отвечал с оттенком веселости князь. – Но она все-таки не очень огорчилась? – прибавил он озабоченным голосом.
– Нет, по-видимому, не очень.
– Это и отлично! – произнес князь с видимым удовольствием.
– Мне, однако, пора домой! – сказал Миклаков.
– Не смею останавливать!.. Экипаж готов! – сказал князь, с чувством и с благодарностью пожимая руку приятеля.
