Мне нужно было купить еще продуктов, поэтому перед тем, как зайти в «Перезвон», я остановился у телефонной будки. Как обычно, Ходж не отвечал долго, следом — еще одна заминка, пока он ходил за тем, на чем можно записать. Я звонил уже в четвертый или пятый раз, и у меня уже более-менее сложился список требуемого. Единственным ненадежным элементом было печенье, которое я всегда оставлял на самый конец. Как обычно, предлагаемый выбор был очень ограничен.
— У вас фиговые рулетики не появились? — спросил я.
— Боюсь, что нет, — ответил Ходж.
— А с заварным кремом?
— Нет.
— С солодовым молоком?
— Нет?
— Тартанные песочные?
— Минуточку, схожу гляну.
— Ладно.
Прошла минута, за которую в трубке запищало, и я сунул в щель еще одну монетку. Затем Ходж вернулся к телефону.
— Вы сказали «тартанные песочные»?
— Да.
— Ну, у нас их нету.
— О, ну ладно, — сказал я. — Обычные диетические есть, полагаю?
— Да, есть.
— Тогда хорошо. Мне таких.
Выбор печенья обычно означал конец разговора, но на сей раз Ходж, казалось, с надеждой рассчитывал на что-то еще. Я со своей стороны не говорил ничего, а мгновенья меж тем тикали себе дальше.
Потом он наконец заговорил.
— Возможно, вас заинтересует, что мы получили новую партию фасоли.
— Правда? — сказал я.
— Только что поступила. Хотите заказать себе?
— Тушеная фасоль, а?
— Да.
— Фасоль, подаваемая с густым и вкусным томатным соусом?
— Верно.
— Только что с фабрики, в банках с удобным колечком на крышке?
— Она самая, — сказал Ходж.
— Извините, — сказал я. — Научился без нее обходиться.
В тот момент в трубке опять запищало, и я ее повесил.
Я просидел в «Перезвоне» минут десять, когда пришел Ходж. Едва кивнув мне в знак приветствия, он расположился на своем обычном табурете у стойки и заказал у Сайрила виски.
— Лучше одинарный, — заметил он. — Дела нынче вяловато идут.
В «Перезвоне» длился очередной спокойный вечер. Снаружи неким нескончаемым влажным сумраком сгущалась погода поздней осени. Внутри зрелище едва ли было ярче. Свет шел от ряда розовато-лиловых стеклянных плафонов, прикрученных к ламбрекену над баром. Предполагалось, что они как-то оживят это место, но на самом деле они производили ровно обратное действие. В их тусклом свете мы сидели и пялились в свои напитки, дожидаясь исхода вечера.
Казалось маловероятным, что Ходж сегодня завяжет со мной какую-нибудь свою натянутую беседу, в таких-то обстоятельствах, и я рассчитывал, что сегодня он в кои-то веки оставит меня в покое. Следовательно, он застал меня врасплох, когда вдруг повернулся ко мне и заговорил.
— Я так понял, с мистером Пиктоллом вы не поладили, — объявил он.
— Неужели? — сказал я.
— Судя по тому, что мне рассказывали.
У Ходжа была манера обращаться к людям так, чтобы слышали и все остальные в пабе, хочется им этого или нет. Кроме него, Сайрила и меня здесь присутствовали еще три-четыре пивших, и, как только началось это общение, я осознал, что все они слушают с интересом. Кроме того, я увидел, что иного выхода у меня нет — только продолжать беседу.
— Вы имеете в виду молодого мистера Пиктолла? — спросил я.
— Да.
— Ну, я бы не сказал, что мы не поладили. У нас сегодня просто случилась небольшая неприятность, только и всего.
— По мне, так это звучало больше, чем небольшая неприятность, — сказал Ходж. — Я бы это назвал вопросом неуместности.
— Почему?
— Судя по тому, что я слышал, вы бросили работу, не закончив.
— Ага, — сказал я. — Но там ничего нельзя было поделать.
Он покачал головой.
— Видать, ничего поделать нельзя было и тогда, когда вы подвели команду «Вьючной лошади» по дротикам.
— Э… ну, то было недоразумение.
— О, — сказал он. — Недоразумение, понимаю.
Во время этого разговора Сайрил деловито хлопотал за стойкой, протирая стаканы, одновременно прислушиваясь к тому, что говорится. Теперь он влился в нашу беседу с собственным замечанием. Прозвучало оно в мой адрес.
— Они «Топэм» завезли специально для вас, между прочим.
— Кто?
— «Вьючная лошадь».
— Это же не только для меня, — возразил я.
— Ну, его больше никто не пьет.
— Ох… правда, что ли?
— Как-то неблагодарно к ним так после этого относиться, — сказал он. — Неудивительно, что вас оттуда выгнали.
— Никто меня не выгонял.
— Выгнали. Потому-то вы сюда и начали ходить.
— Нельзя так людей все время подводить, — прибавил Ходж. — А уж тем паче если думаете тут молоко развозить.
— Но я и не говорил, что думаю.
— Нужно пытаться друзей заводить, а не расстраивать людей направо и налево.
При этих словах остальные посетители согласно забормотали.
— Ладно, — сказал я, допивая стакан залпом. — Я, наверное, пойду.
— Но вы же только что пришли, — сказал Сайрил. — Пока нельзя уходить.
— Можно. Доброй ночи.
Я направился к двери.
— Мы вам лишь по-дружески советуем, — сказал Ходж, когда я уже шагнул в темноту.
— Доброй ночи, — повторил я.
— Доброй ночи, — ответили мне голоса изнутри. А затем дверь за мной закрылась.
Я постоял посреди площади, приходя в себя после этого перекрестного допроса, и сам себе поклялся, что в «Перезвон» я больше ни ногой. Это, конечно, означало, что я теперь, по сути, изгнан из обоих пабов Миллфорда.
