Вили в утробе вынесла урок «умей прятаться», но что оно станет символом победы, точно не рассчитывала. «Настолько синяя, что почти чёрная» – так мама описала Ви, хотя ещё точнее «всех цветов существо, страшное и молчаливое». Её крик означал опровержение злого рока асфиксии, которая погубила первенца теми же двумя петлями пуповины. Вилли была концом для отца, он очень не хотел её рождения, хотя, когда всех цветов субъекту будет 5 годков, она обнимет ногу отца и безмятежно скажет «Папочка, я тебя так люблю!». Он обомлеет и, кажется, навсегда изменит своё мнение. Маме просто понравилось имя Вильгельма. Сева очень хотел увидеть сестру и за отца тоже (как говорят «эту ложку за папу»). Вот он бежит со всех ног по родильному дому, расталкивает толпу и, добравшись, произносит «Это сестричка?» но не восхищённо, а так словно ему вместо желанного алабая подарили чихуахуа. Ему всего 2 года и 4 месяца, а парень уже понимает, чего хочет. «Он первый начал» – такой принцип потом будет проповедовать Вили. Брат опустил голову, чуть ли не расплакался от досады (что ж ты Отче не смог получше слепить?) и ушёл, задаваясь вопросом «Почему мне досталась такая сестра?» Зачали 8-го марта, она плод любви с одной стороны и алкоголя с другой. Ни у кого не стояло цели родить детей, чтобы воспитать достойных граждан. Только течение, предрассудки и страх. Рудольф расписался с Лорой, когда она намылилась дать первенцу свою фамилию, всё равно что пригрозить ударить со всей силы по яйцам.
Ви этого не запомнила, но няня Сева душил её пелёнками и кормил пережёванным печеньем. Нет, он не взял пример с отца и не исходил из мотива насилия, просто мама попросила его присмотреть некоторое время за сестрой (после такого не многие мамы захотят оставлять детей с их братьями). Когда мама вернулась и увидела, что Сева душит красную сестру пелёнками, он объяснил: «Я хотел, чтобы она перестала кричать и плакать! Почему она кричит?!» И ведь логично. Петли были сняты и Вили начала верещать пуще прежнего, так что не практикуйте это дома, всё равно неэффективно. Вариант второй, если она продолжает плакать, нужно запихнуть в рот печеньки, точнее кашицу из них и ферментов. Вам мамы пережёвывали рыбные котлеты перед тем как положить в рот? Сева решил поступить так же с печеньем, но для сестры оказалось перебор. «Нужно больше печенек» – подумал Сева. «Ну опять ей что-то не нравится!» Зато мы выяснили, откуда идут корни их вражды. Ви раньше брата пошла в детсад и у неё нет дневника слов, потому что мама пошла работать, сразу как девочка встала на ноги, в 8 месяцев. Но Сева этого не знает и это позволяет ему ударить сестру, а она в ответ молча берёт его руку и кусает, Сева начинает плакать. Сева долго ползал, а как впервые попытался встать, долбанулся лбом об стол и посчитал, что лучше ещё поползать. Вили не ползала, просто сидела и смотрела, как другие практикуют, а затем встала и пошла. Потом так бегала и использованные памперсы раскидывала по дому, засыпала где не попади пятой точкой верх, обычно в прихожей на обуви. Так находят памперс, а затем натыкаются на это голожопое существо. В будущем у неё будет склонность избавляться от ненужного.
Масло это мама, Лоренца и она не умерла, даже метафорически не умерла, позже сам Рудольф изъявит желание восстановить то, что восстановить нельзя. Что остаётся, бросила? Мужа да. Этот уклад жизни? Да. Бедный городок – да. И поэтому она лучшая мама. Лучшая, потому что решилась оставить детей, которые не понимают причин, обрекла себя на беспрерывный душ из дерьма со стороны мужа и свекрови и запрет вернуться без успехов. Дочь сельских пьяниц, её мать оставила ей на ноге шрам от ножа. В 18 она покинула дом, жила у подруги, носила котельцы на стройке. Как только задумала рожать детей, сразу знала, что хочет дать им всё, чего нет у неё и больше. Она была вынуждена переехать в город водяного в тайне ото всех, кроме двух подруг с одной из которых она соревнуется за смены на заводе. Это её руки пересчитывают деньги в тесной коморке. Все проснулись как обычно, а мамы уже нет, осталось письмо. Отец дым вдыхал и выдыхал, это его персональный апокалипсис, Анна бегала, как Фрёкен Бок, дети рыдали, задавая отцу вопрос, на который он не отвечал. И уже тогда дети чувствовали, что её выкурил этот пыхтящий самовар. Он и не помнит, как сказал ей «Уезжай, нам без тебя будет лучше!» Вот она уехала. Где сила в её 42-х кг веса, с которыми она уехала, там его слабость. Именно она создавала его образ власти и образцового семьянина, была его прикрытием, виноградной лозой. Вместо утешения детей, утешать нужно Рудольфа. В письме сказано «Я уезжаю на заработки в Питер, не ищи меня. Дети, я вас люблю и вернусь». А реанимация ему нужна. Укротитель железа и транспорта, ему не по силам оказались свои дети. Их бытие разделилось на ДО 2-го августа 2008-го и ПОСЛЕ него. В этот день уехала мама и у дома произошёл инсульт, ибо он принял её как хозяйку, с которой Анне не конкурировать, но не это определяет важность того дня.
