Если жильцы гетто станут предметами, самый древний – икона, на которой мать, молящаяся за сына. Другие: ключ, закручивающий гайки, человечек из мира ЛЕГО и зелёный карандаш. У него больше морской зелёный, у неё лесной, хотя оба родились с одними глазами, чему очень радовалась мама. Он обладатель красивейших ямочек, ими все умиляются, каштановые волосы, крепыш. Если посмотреть на фото Рудольфа в этом же возрасте, то теста ДНК не нужно, сходства и близорукий увидит. Но, до того, как остаться наедине с отцом он прятался в материнских ногах и чувствовал безопасность только на её руках. С виду он лучше остальных приспособился к этой жизни, словно он и есть автор сказки про непобедимого палицу. Несомненно, именно таким и хочет сделать сына отец, не даром назвал Всеволодом. Пока Сева копался в конструкторе, он не зная того был под защитой, а как только Рудольф заметит, что новый идол, который не вписывается в законы этого дома, начнёт забирать сына из этой реальности, он будет готов разбить идола. Подобно тому, как к язычникам пришли проповедники с вооружённым отрядом и начали навязывать новую религию и вместе с ней новый уклад жизни. Р. кричит «Лучше книги читай!» и ему плевать, что зрение портит не гаджет или книга как таковые. Карандаши Вили не так бесят отца, но если есть уроки, то перебирать карандаши – не позволительная роскошь. Вили не будет знать о своей красоте, пока ей об этом не скажет друг. Спрятаться бы в высокой зелени, как тогда, когда она разбежалась и нырнула в траву рядом с домом, загнав себе занозу в большой палец руки. Оба родителя вынимали её, а после того Вили больше не ныряла, но ещё уколется. Поначалу она побаивалась нырять с вышки в Днестр. Трава то зелёная, а Днестр мутный непроглядный как болото. Вывод: надёжнее нырять в траву.
Первым выходом были разукрашки в садике, тогда и математика шла отлично. Помните это «кто соседи цифры 10?» И детишки «9 и 11». Вили видела образами и каждой цифре придумывала личность. «10» –добрая многодетная мама средних лет, которая всегда накормит вкусняшкой. «8» – чванливая леди с пышной причёской фрейлины. Всё шло окей кроме отчества. Когда всех построили в шеренгу и поручили называть своё ФИО, Вили не смогла назвать отчество. Плохая воспитательница за косичку в туалет, где заперла, сказав, что не выпустит, пока та не назовёт отчество. Вили хотела расплакаться, но подошла к умывальнику и начала рассуждать «Если отец Рудольф, тогда я … Кто я? Я не знаю! Если…». И профессию отца она выучила не сразу, перед этим успев унизить. Зато выяснили, что быть сантехником для профэссора оскорбительно. Когда в 2-м классе задали написать, кем работают родители, Вили сделала из отца сантехника, исходя из логики, что он всё чинит, а кто такой сантехник он не знала, как и своё отчество. Р. не комментировал эту рецензию, не стал объяснять, просто был недоволен и удивлён. Ты не рассказываешь, приходиться импровизировать!
Прелесть игр в том, что они – не обязанности, в игре можно веселиться и менять правила. А можно придумывать свои. Посмотрев «Звонок» дети придумали игру «Самара», для которой нужен гром. Бывает, они спят вместе или лежат какое-то время. Суть игры в том, что приступ грома означает приход страшной девочки и если не успеть спрятаться под покрывало до окончания грома, то она утащит тебя в свой колодец. А её появления дети ожидают в дверях, ведущих в детскую комнату. Место игры комната «Т», потому что в ней телевизор и комп, а ещё залуёзеное зеркало (=немытое, с отпечатками пальцев). Если Ви просыпается здесь, первым делом она смотрит на стрелку часов. Но сейчас ночь и если б Самара решила забрать в колодец отца, они бы с детьми подземелья стали друзьями.
Этажерка в комнате «Т» шатается как пьяница, скрипит как больная старуха. Не вытянуть книгу, не стащив другие с полки. Вили дважды делала порядок, но этой пьянице всё нипочём. Интересно, когда не видишь, что вытаскиваешь, лотерея. Хотя и отца хватает. Даже не спрашивайте, что здесь за книги, суть этажерки не в содержании. Зеркало запечатлеет голый танец, а задолго до этого молодая молдаванка готовилась утром на работу и дочь готовила в садик. Кровать – в ней кувыркались родители; спала мама с двумя детьми, когда они дрались за право быть единственным чадом (только руки перекидывались через неё), а Рудольф ревновал. Вили помнит, как среди ночи пришёл отец и, посветив фонариком, сказал маме «Иди мыть банки!» А ей утром на работу в отличии о мужа. В тот самый момент девочка начала ненавидеть отца, он просто разбудил жену и приказал мыть банки ночью.
