— Да, — пробормотал он, — я знаю.
— Гарри Толланд представляет компанию «Нордик шиппинг», — все так же шепотом произнес тот, указывая на адвоката, пришедшего с капитаном Яаабеком. — Это владельцы корабля — я полагаю, вы это знаете.
— Нет, — тихо сказал Алан, — я не знал. Благодарю вас.
— Все в порядке, старина, я просто подумал, что вам может пригодиться такая информация. — И Э.Р. Батлер снова положил руку на плечо Алана. — Интересный вы подняли вопрос — нам придется хорошенько потрудиться. — И, дружески кивнув, он вернулся на свое место в другой части зала.
Алан посмотрел в ту сторону, намереваясь ответить любезностью на любезность и поприветствовать Эдгара Крамера. В какой-то момент он заметил, что Крамер наблюдает за ним. Затем с ничего не выражающим лицом чиновник отвернулся.
Прикрыв рот рукой, Том сказал:
— Повернись и потрись об меня пиджаком — тем местом, где его касался великий человек.
Алан усмехнулся:
— По-моему, очень дружелюбно.
Но самоуверенный вид был лишь позой. Напряжение и растущая нервозность подступали к нему.
— Одна из симпатичных особенностей нашей профессии, — пробормотал Том, — то, что тебе улыбаются, прежде чем всадить нож.
Началось второе чтение заявлений.
Обычно к этому времени зал суда пустеет, однако пока что лишь один или два адвоката ушли. Ясно было, что они продолжали сидеть из-за интереса, какой вызывало дело Дюваля.
Предшествовавший этому делу вопрос о разводе был немедленно решен.
Теперь в зале почувствовалась настороженность.
Как и прежде, клерк объявил:
— По поводу Анри Дюваля.
Алан поднялся с места. Голос его, когда он заговорил, зазвучал неожиданно напряженно.
— Милорд… — Он запнулся, закашлялся и остановился.
В зале стояла тишина. Репортеры повернулись к нему лицом. Серые глаза судьи Уиллиса оценивающе смотрели на него. И он начал сначала.
— Милорд, я выступаю от имени заявителя Анри Дюваля. Меня зовут Алан Мейтленд, и мой ученый друг мистер Батлер… — Алан посмотрел через зал и увидел, как Э.Р. Батлер встал и поклонился, — выступает от имени департамента по делам гражданства и иммиграции, а мой ученый друг мистер Толланд, — Алан заглянул в сделанную минуту назад запись, — представляет компанию «Нордик шиппинг».
Адвокат, сидевший рядом с капитаном Яаабеком, встал и поклонился судье.
— Хорошо, — отрывисто сказал судья Уиллис. — Так в чем дело?
Невзирая на резкость тона, в вопросе была мягкая ирония. Едва ли даже такой далекий от всего судья Верховного суда, который все-таки наверняка читает газеты, мог не слышать последние одиннадцать дней о существовании Анри Дюваля. Но его вопрос был также напоминанием, что суд интересуют лишь факты и должным образом представленные документы. Более того: Алан понял, что аргументы, изложенные им два дня назад, следует здесь заново сформулировать.
Тем не менее, волнуясь, прерывающимся порой голосом, он начал:
— Да будет угодно вашей милости, факты следующие.
И Алан Мейтленд снова обрисовал положение Анри Дюваля на «Вастервике» и вдобавок «отказ» капитана Яаабека в двух случаях доставить безбилетника на берег к иммиграционным властям. Он снова заявил, что это представляет собой незаконное содержание Дюваля в заключении и является нарушением закона о правах человека.
Излагая это, Алан уже чувствовал, насколько вся эта конструкция выглядит неубедительно. Хотя говорил он менее плавно и был менее уверен в себе, чем в прошлый раз, упрямство заставляло его продолжать. Справа от себя он видел королевского адвоката Э.Р. Батлера, который вежливо слушал, навострив одно ухо и время от времени делая какие-то пометки в блокноте. Только раз, когда Алан искоса взглянул на старшего адвоката, он заметил, что на лице его появилась легкая снисходительная улыбка. А капитан Яаабек, как он видел, внимательно слушал его.
Снова Алан, зная, как надо вести себя в таких местах, тщательно избегал касаться эмоционального аспекта этого дела. Но в уголке его сознания хранилось воспоминание о лице молодого безбилетника со странной смесью надежды и смирения с судьбой. Через час или два что возьмет в нем верх — надежда или смирение?
Закончил он так же, как и два дня назад: даже безбилетник, утверждал он, имеет право требовать, чтобы департамент по иммиграции провел специальное расследование, имеет ли он право стать иммигрантом. Если в подобных расследованиях отказывается всем приезжим, то даже настоящему канадскому гражданину, временно не имеющему паспорта, может быть отказано во въезде в свою страну. Этот аргумент, высказанный ранее, вызвал улыбку у судьи Уиллиса.
Сейчас улыбки не было. От прямой фигуры с седой головой, сидевшей на возвышении, веяло лишь унылой бесстрастностью.
Чувствуя себя глубоко несчастным и сознавая свою несостоятельность, Алан после десятиминутного выступления сел.
Теперь поднялся уверенный в себе широкоплечий Э.Р. Батлер. Безо всякого усилия, с достоинством — совсем как римский сенатор, подумал Алан, — он обратился к судье.
— Милорд, — учтивый низкий голос наполнил зал, — я с интересом и восхищением выслушал аргументы моего уважаемого коллеги мистера Мейтленда.
