— Ну, долго это не должно быть, но мне, наверное, придется сказать несколько слов.
В мозгу замелькали фразы: «…чрезвычайно успешные переговоры (он может так сказать, не торопя событий)… в ближайшие две-три недели будет объявлено о практически достигнутом… стремление установить более тесные, теплые (лучше не говорить «близкие») отношения между нашими двумя странами… был рад возобновить наши давние дружеские отношения с президентом…»
Нечто в таком духе, решил он, будет самым подходящим для данного случая.
Моторы заглохли, дверь фюзеляжа открылась, и подкатили лестницу. Джеймс Хоуден и Маргарет вышли первыми, остальные вежливо ждали своей очереди.
Солнце то появлялось, то исчезало, и по аэропорту гулял холодный северный ветер.
Они приостановились наверху лестницы, частично укрытые от ветра, и Хоуден подумал, что находившаяся всего в какой-нибудь сотне ярдов от них толпа стояла удивительно тихо.
Стюарт Каустон подошел к ним, вытянув руку.
— Приветствую! — Он так и сиял. — И от имени всех нас поздравляю с прибытием домой.
— Господи! — воскликнула Маргарет. — Да мы же отсутствовали-то всего три дня.
— А нам показалось, гораздо дольше, — заверил ее Каустон. — Нам вас не хватало.
Улыбчивый Стю, сжимая руку Хоудена, пробормотал:
— Замечательный, замечательный результат. Вы оказали великую услугу стране.
Пропустив Маргарет вперед, Хоуден стал спускаться по лестнице и тихо спросил:
— Вы говорили с Люсьеном Перро?
Министр финансов кивнул:
— В точности, как вы велели по телефону. Я информировал Перро, но никого больше.
— Отлично! — одобрительно сказал Хоуден. Они теперь уже шли к зданиям аэропорта. — Завтра мы соберем кабинет в полном составе, а до тех пор я хотел бы поговорить сегодня вечером с вами, с Перро и еще с одним-двумя. Лучше будет собраться в моем кабинете.
Маргарет запротестовала:
— Неужели надо и это делать именно сегодня, Джейми? Мы оба устали, и я так надеялась, что мы тихо посидим вечерком.
— У нас еще будут тихие вечера, — не без раздражения ответил ей муж.
— Быть может, вы могли бы заехать к нам, Маргарет, — предложил Каустон. — Я уверен, что Дейзи будет вам рада.
— Спасибо, Стю. — Маргарет отрицательно покачала головой. — Я думаю, не сегодня.
Они прошли уже полпути до терминала. За их спиной остальные члены делегации спускались с самолета.
И снова премьер-министр заметил, какая тихая, настороженная стоит толпа. Он с любопытством заметил:
— Какие они необычно тихие, верно?
Каустон насупился.
— Мне сказали, что местные недружелюбно настроены. — И добавил: — Похоже, что это организованная демонстрация. Они приехали на автобусах.
И тут, как будто слова эти были сигналом, разразилась буря.
Сначала засвистели и зашикали со страшной силой, как будто их долго сдерживали и они прорвались. Затем раздались выкрики, и можно было разобрать слова: «Скряга!», «Диктатор!», «Бессердечный мерзавец!», «Мы тебя выкинем!», «Не быть тебе долго премьер-министром!», «Подожди — вот будут выборы!»
И одновременно появились плакаты. До этого момента они были спрятаны, а теперь Хоуден уже мог прочесть:
«ДЕПАРТАМЕНТ ПО ИММИГРАЦИИ -
КАНАДСКОЕ ГЕСТАПО
ВПУСТИТЕ ДЮВАЛЯ -
ОН ЗАСЛУЖИВАЕТ ПЕРЕДЫШКИ
ИЗМЕНИТЕ НЕЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ
ЗАКОНЫ ИММИГРАЦИИ
ИИСУС ХРИСТОС
ОТВЕРНУЛСЯ БЫ ОТ ВАС
КАНАДЕ НУЖЕН
ДЮВАЛЬ, А НЕ ХОУДЕН
БЕССЕРДЕЧНОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО
ПУСТЬ УБИРАЕТСЯ»
Сквозь сжатые губы Хоуден спросил Каустона:
— Вы знали об этом?
— Брайан Ричардсон предупреждал меня, — сказал несчастный министр финансов. — По его словам, все это куплено и оплачено оппозицией. Но, откровенно, я не думал, что будет так скверно.
Премьер-министр увидел, как камеры телевидения развернулись на плакаты и улюлюкающую толпу. Сегодня вечером это покажут по всей стране.
Делать нечего — надо идти ко входу в терминал под все разраставшиеся злобные крики и улюлюканье. Джеймс Хоуден взял Маргарет под руку и заставил себя улыбнуться.
— Держись так, словно ничего не происходит, — настоятельно попросил он, — и не спеши.
— Я стараюсь, — сказала Маргарет. — Но это немного трудно.
Когда они вошли в терминал, крики стали менее слышны. Их ждала группа репортеров — позади топтался Брайан Ричардсон. Еще больше телекамер было нацелено на премьер-министра и Маргарет.
Как только Хоудены остановились, молодой репортер спросил:
— Господин премьер-министр, изменили ли вы в какой-то мере свое мнение относительно иммиграции Дюваля?
После Вашингтона… разговора в высших сферах, уважения, оказанного ему президентом, после его успеха… чтоб ему был задан первым такой вопрос — это же возмутительно. Опыт, мудрость, осторожность исчезли, и премьер-министр гневно заявил:
