Встревоженный и напуганный, Хоуден поднял голову. Но лидера оппозиции на месте уже не было.
В то время, когда Бонар Дейц появился в палате общин, Брайан Ричардсон вошел в приемную в номере премьер-министра, где его ждала Милли Фридман. Лицо лидера партии было мрачно. В руке он держал бумагу, оторванную от телетайпа. Без всякого вступления он сказал Милли:
— Где бы ни был шеф, мне он нужен — срочно.
Милли указала на трубку, которую держала в руке, беззвучно произнесла одно слово: «Вашингтон», — и подняла глаза на висевшие на стене часы.
— Еще есть время, — сказал Ричардсон. — Если он в палате, вызови его. — Он положил перед ней листок из телетайпа. — Пришло из Ванкувера. Сейчас это прежде всего.
Милли быстро прочитала и, отложив телефонную трубку, поспешно написала записку. Сложив вместе записку и лист из телетайпа, она запечатала их в конверт и нажала на кнопку зуммера. Почти тотчас в дверь постучал рассыльный и вошел. Милли сказала ему:
— Пожалуйста, отнесите это побыстрее и тотчас вернитесь.
Когда рассыльный ушел, она снова взяла телефонную трубку и стала слушать. Через минуту, прикрыв рукой трубку, Милли спросила:
— Все очень плохо, да, — то, как дело обернулось в суде?
Ричардсон с горечью ответил:
— Если есть другой способ сделать так, чтобы правительство выглядело одновременно тупым, жестоким и неумелым, то я его не знаю.
— А можно тут что-то сделать… хоть что-нибудь?
— При удаче — если шеф согласится со мной — мы сможем спасти процента два из потерянного. — Глава партии упал в кресло. И мрачно добавил: — При том, как обстоят дела, даже два процента стоит спасти.
А Милли в этот момент слушала, что ей говорили по телефону.
— Да, — сказала она. — Я записала. — И свободной рукой написала вторую записку. Снова прикрыв трубку рукой, она сказала Ричардсону: — Президент выехал из Белого дома и едет в Капитолий.
Он мрачно ответил:
— Поприветствуем его. Надеюсь, он знает туда дорогу.
Милли заметила время: 15.30.
Брайан Ричардсон встал и подошел к ней.
— Милли, — сказал он, — да черт с ним со всем. Давай поженимся. — Помолчал и добавил: — Я уже начал оформлять развод. Элоиза помогает.
— Ох, Брайан! — На глаза ее вдруг набежали слезы. — Ты выбираешь самое неподходящее время. — Рука ее по-прежнему прикрывала телефонную трубку.
— Подходящего времени не бывает… никогда. — И грубовато заметил: — Приходится брать то, что можешь добыть.
— Хотела бы я иметь твою уверенность, — сказала она. — Я думала об этом, думала много.
— Послушай, — не отступался он, — будет война — все так говорят — и что угодно может произойти. Давай же возьмем от жизни то, что остается, и максимально это используем.
— Если бы только это было так просто. — Милли вздохнула.
Он с вызовом произнес:
— Мы можем сделать все так, чтобы было просто.
Она с несчастным видом сказала:
— Брайан, дорогой, я не знаю. Честно говорю — не знаю.
«А может быть, знаю? — подумала она. — Потому что хочу слишком многого: независимости и брака, и чтобы то и другое было самым лучшим и ни от чего не надо было отказываться?» А такого, она знала, быть не могло. Возможно, слишком долго она была независима.
— Я люблю тебя, Милли, — неуклюже произнес он. — Я, по-моему, уже говорил тебе, и тут ничего не изменилось. — Ему хотелось выразить всю глубину того, что он чувствовал. Но для некоторых вещей трудно найти слова.
Милли взмолилась:
— Не можем мы еще какое-то время жить как жили?
«Еще какое-то время. Так оно всегда было, — подумал он, — и так всегда будет. Еще какое-то время, и рано или поздно один из нас решит, что пора кончать».
— Наверное, — сказал он. И почувствовал, что теряет что-то, чем никогда не обладал.
В комнате 16 — большом, роскошно обставленном святилище, примыкавшем к кабинету спикера, которым пользовались все партии, премьер-министр встретился с Бонаром Дейцем. В комнате, кроме них, никого не было.
Дейц спокойно произнес:
— Спасибо, что так быстро пришли.
Хоуден кивнул. Предчувствие, возникшее ранее, не покидало его. Он неуверенно спросил:
— Что это вы хотите сообщить мне про Харви Уоррендера?
Вместо ответа Дейц произнес:
— Вам известно, что мы живем рядом в Рокклиффе?
— Да. — Хоуден знал, что Уоррендеры и Дейцы живут напротив друг друга.
— Сегодня утром жена Харви позвала меня к ним в дом. — И лидер оппозиции добавил: — Жена Харви и моя жена — добрые подруги.
Хоуден нетерпеливо бросил:
— Продолжайте.
Его собеседник медлил, худое лицо ученого было взволнованно. Затем он сказал:
— Харви заперся у себя в кабинете. Он не желал выходить оттуда. Когда мы стали его звать, он пригрозил, что покончит с собой.
Хоуден был потрясен и сказал:
— И он…
— Нет. — Дейц покачал головой. — Люди, которые грозят это сделать, обычно никогда такого не делают — во всяком случае, так мне говорили.
— В таком случае что же…
— Со временем мы к нему проникли. У них есть слуга. Мы вместе с ним взломали дверь.
От этой медлительности можно было взбеситься. Хоуден резко произнес:
— Ну и что дальше?
— Это был кошмар. Харви совсем обезумел. Мы пытались его усмирить. А он бессвязно бормотал, брызгал пеной…
