Судя по часам, очнулся я, наверное, минут через двадцать, хотя сквозь кровь на циферблате разобрать было трудно. Тут я сразу пришел в себя. Быстро сел, но пришлось подождать, пока пройдет головокружение. Людоеда и след простыл, а Блевинсы на том же месте, только мертвее некуда. Похоже, людоед проголодался. Ну, что сказать, может у него от расчлененки аппетит пробуждается. В такой мешанине не разберешь, где чьи останки. Я с трудом встал и отвернулся, пока не стошнило, – я хоть был и не в лучшей форме, но сомневался, что блевотина на месте преступления послужит оправданием. Я провел рукой по лицу и почувствовал что-то липкое. С первого взгляда стало ясно, что меня вымазали их кровью. Меня подставили. Если я, конечно, останусь здесь. Если не успею прийти в себя, то полиция меня застукает на месте преступления со следами крови потерпевших. Не надо быть гением, чтобы сообразить, что будет дальше, а? Меня только что обвела вокруг пальца шестисотфунтовая образина, которая проворнее и хитрее, чем кажется. Не повезло.
Стараясь ничего не касаться, я заглянул в зеркало и заметил, что кровью измазано только лицо, а руку я уже испачкал сам. По крайней мере, у людоеда не хватило ума оставить мои отпечатки. И на том спасибо. Считай, повезло.
Пригнувшись, я выбрался на крыльцо и осторожно огляделся. Никого. Ни копов, ни зеленого Кинг-Конга, поджидавшего, чтобы задать мне очередную трепку.
Я прыгнул на лужайку и присел на корточки. Голова раскалывалась от пульсирующей боли, а ребра словно вывернули задом наперед, но приземлился-то я на ноги! Ну что можно сказать? Наверное, прыжок с высоты в двадцать футов у меня выходит изящней, чем падение с шестидесяти. Я был босиком, поэтому вряд ли копы заметят место, где я приземлился. Зато людоед лапищами оставил пару весьма заметных вмятин.
Напомнил себе, что паниковать некогда. Напоминать пришлось не раз, потому что уж очень хотелось запаниковать. Я подхватил туфли и носки, обуваться было тоже некогда.
«Сильнее, быстрее». Это все замечательно, пока из тебя не вышибут дух. Я все-таки сумел перемахнуть назад через забор и нырнуть в кусты, как раз когда из-за угла появилась патрульная машина. На этот раз с мигалками и таким воем сирены, что мертвого поднимет. Пожалуй, кроме Блевинсов, ну, вы меня поняли.
Вам кажется, это жестоко? Может и так, но Блевинс уже неоднократно высказывался, как недолюбливает наших, так чего мне его жалеть.
Я подождал, пока не подъехало с десяток полицейских машин. Ясное дело, та страшная обезьяна хотела меня подставить. Чтобы меня замели. Беспокоиться об оставленных уликах было уже поздно. Трупы я особо не разглядывал, но их явно как следует изуродовали, и это мне было на руку. Если от меня даже и остался какой-нибудь отпечаток пальца, волосок и тому подобное, Си-Сю-Куи явно наследил гораздо больше. Он-то надеялся, что меня заметут на месте преступления, но просчитался.
Я надел носки и ботинки, тщательно вытер лицо, убирая пятна крови. Да, слизал. Да, как это ни отвратительно, но кровь была вкусная. Не стану кривить душой, вкус мне понравился. И я понимал, почему. Но питаться таким способом не собирался. Не мог. Родители бы никогда не простили. И Анна.
Анна. Надо найти сестру, а тех, кто мог дать зацепку, проклятый людоед истреблял одного за другим. Самому тут не справиться, вот только помощи ждать неоткуда. Ну да ладно, это не совсем так. Я знал парочку людей в Чикаго, к кому можно обратиться. Благодаря интернету нынче мир тесен как никогда. Обратиться-то я мог, но это не означало, что у них нет других обязательств, если вы меня понимаете. Я их знал, да, может, даже им доверял, но что если они узнали, что местная мафия хочет меня убить? На что они готовы пойти ради меня?
И в конце концов, все сводилось к Анне. Даже если они знали меня и местных, Анна – это совсем другое дело. Анна – хороший человек, попавший в ужасую ситуацию. Многие из моих знакомых знали ее и любили. Вот и все, на что можно было рассчитывать, делая выбор.
Через двадцать минут я был далеко от последнего места преступления и звонил по телефону. Можно сказать, подфартило. Во-первых, Лайза ответила на звонок, а во-вторых не послала меня куда подальше. Через десять минут я уже направлялся к ней. Только пришлось сделать остановку, когда начал харкать кровью и решил, что запускать это дело не стоит.
Помните, я говорил, что не пью кровь? Это правда. И стараюсь без крайней нужды не убивать животных. Должны же быть какие-то границы, правда? Убийство допустимо только в крайнем случае. Но в этот раз я огляделся вокруг и прижался к дереву, такому старому, что небось еще Линкольна застало. Я не пью кровь, но поглощаю жизненную силу. Это значит, что я могу взять ее у любого живого существа. У одних ее мало, у других побольше. Надеюсь, дерево выживет после моей трапезы, но гарантии нет.
