– Да, следующий раз, когда я выйду из здания суда, будет последним. Держать меня никто не будет. Начальник пропал без вести, и даже если он никого не убил, все думают обратное. – Она оглянулась на ноутбук. – Каждая статья говорит о том, что невиновные не сбегают, и даже если он не убил Джафф и Капсиса, какой-нибудь приятель-лугару сделал это для него. – Она покачала головой. – Господи, он даже не знал других лугару!
– Как же, знал.
Мия села в кресло для гостей.
Джуди нахмурилась.
– Извини, я знаю все его окружение, и…
– И ее тоже, – Миа глубоко вдохнула. – Ладно, у меня не так много доказательств, но… Ты когда-нибудь видела, как Чарли превращается в волка?
– Ну…
Джуди заколебалась. Странно, они все это обсуждали: между собой, в прессе, с политиками и юристами, но она никогда не задумывалась о том, что не видела превращения. Она называла босса лугару целый год без каких-либо доказательств.
– Нет, ну и что, он…
– Мне кажется, у него не было вируса I1V1.
– Ты с ума сошла.
– Вспомни, когда он объявил, что у него вирус?
Миа перелистывала блокнот.
– Он сказал, что покажет результаты анализов.
– Ну и что?
– Джуди, я никогда не видела этих отчетов о состоянии здоровья. И никто не видел. Мы все как-то забыли об этом в спешке событий с выборами. Кроме того, это не такое уж большое дело, да и кто будет врать об этом, верно?
– Он не врал!
Джуди встала, вышагивая по маленькому кабинету.
– Господи, Мия, ты правда думаешь, что он способен на такое сумасшествие? Чарли – самый разумный человек, которого я знаю, он бы никогда не стал заниматься такой чепухой.
– Если бы не хотел защитить дорогого ему человека.
Джуди повернулась к журналистке.
– Что?
– Полиция молчит, но улики показывают на одного и того же убийцу в обоих случаях Джафф и Капсиса.
– Я считала, что Капсиса убил племянник.
Миа покачала головой.
– Натан не мог его убить, он вриколакас. У него нет такой силы. Судью явно подкупили.
Качая головой, Джуди сказала:
– Я не понимаю, Мия, что…
– Лугару – это его мать, Мари Чарльз.
Несколько секунд Джуди просто неотрывно смотрела на Мию, а потом рассмеялась.
– Хорошо. Мари – лугару, а я королева чертовой Англии. Теперь я вспомнила, почему ты мне не нравилась в школе. Сейчас позову охрану, чтобы они выставили отсюда твою костлявую белую задницу.
Мия встала, когда Джуди схватила мобильник.
– Джуди, пожалуйста, выслушай меня. Мне это тоже не нравится, но ведь все сходится. У Мари нет алиби ни на первый случай, ни на второй. А волк, который убил Джафф, весит примерно столько же, как Мари.
Джуди уставилась на нее.
– И это все, что у тебя есть?
– Я же предупредила, что у меня нет весомых доказательств. Но я знаю его, да и ты тоже. Посмотри, что мы имеем, и представь, что он чувствует из-за матери. Думаешь, он не сделает для нее все, что сможет?
Джуди хотелось сказать «нет», но не получалось. Та женщина приплыла в Нью-Йорк из страны, где царило насилие, чтобы спасти своего ребенка. А Большой Чарли всегда платил по счетам. Он бы попытался оградить ее от кошмарных сообщений в прессе о том, что мать политика – вампирша. И также попытался бы помочь таким, как она.
– Неудивительно, что он так стремился попасть в Сенат, – прошептала Джуди. – Господи, он стоял на своем, хотя многие его отговаривали. И это было бессмысленно. Но теперь…
Она посмотрела на Мию.
– Насколько ты уверена?
Мия просто уставилась на нее в ответ.
– А ты?
Но она не ответила.
Публицистический очерк Мии Фитцсиммонс в Нью-Йоркской «Дейли ньюс».
«Дамы и господа, Бронкс горит».
Эта мысль мелькнула в моей голове, когда я стояла перед горящим домом Хью Чарльза два месяца назад. Я ездила по делам в Манхэттен, когда редактор позвонил и сообщил мне о пожаре. Я вызвала такси и помчалась на Де Раймер-авеню, и увидела дом Большого Чарли в языках пламени.
В далеком 1977 году эти слова произнес Говард Коселл, увидев со стадиона Янки Южный Бронкс в огне пожаров.
Во вторник вечером Чарльз официально проиграл выборы. Преподобный Джосайа Манн, так называемый религиозный вождь, который никогда не появлялся в Нью-Йорке, насколько я знаю, призывал убить Большого Чарли, и реклама на телевидении называла его чудовищем и угрозой человечеству. За день до трагической гибели Эмма Джафф, одна из соперниц на выборах, выпустила рекламный ролик, в котором пояснялось, что, голосуя за Чарли, вы голосуете за смерть.
Все они упускали суть – Большой Чарли просто пытался защитить жителей Бронкса, который называл домом, от пожаров.
С того пожара в Бронксе прошло два месяца, и хотя горел только один дом на авеню Де Раймер, событие было таким же разрушительным, как многочисленные пожары в октябре 1977 года. Большой Чарли до сих пор числится пропавшим, никто не видел ни его, ни его мать. Можно только предположить, что они скрываются. Можно только надеяться, что с ними ничего не случилось.
