– За несколько дней до отъезда домой мы принесли образцы из льда. Он говорит, что несмотря на то, что леднику десятки тысяч лет, образцы содержат живую субстанцию.
Она подумала о предположениях эпидемиолога из новостей, хотя не понимала, как вампиры могли сформировать эволюционную особенность. Но если прошлой ночью она превратилась в вампира…
– Руксана.
Костин обеспокоенно смотрел ей в глаза.
– Я, наверное, чем-то заразилась, и никто не знает, какие могут быть последствия. А если я заразилась, то и ты, и Децебал. Любой, с кем я контактировала.
Она уже представляла пугающий эффект стольких перелетов через столько границ. Кто сидел рядом с ней в этих самолетах? А впереди и сзади? И куда летели они? С кем она общалась на терминалах? А если и остальные альпинисты из ее группы тоже заразились?
Господи, слишком поздно.
– Заразилась чем?
– Не знаю. Он тоже не знает. Может, и ничем, если это просто древняя гниющая водоросль или планктон. Просто они хотят, чтобы я с ними срочно связалась. Все, кто был в группе и уехал домой, должны им позвонить.
Она почти слышала его мысли: он пытался связать эту информацию с тем, что случилось вчера ночью – как заражение в Антарктиде связать с нападением на парковке в Бухаресте?
В дверь позвонили. Костин хотел встать, но она попросила:
– Нет, подожди. Дай я. Пройди в комнату, чтобы пришедший тебя не видел.
Посмотрев новости, она подумала, что это может быть репортер, а если так, то ей не хотелось его впускать. Он узнает о ней больше или перехватит по пути Костина, когда тот попытается уйти.
Снова зазвонили. Она посмотрела в глазок и с удивлением увидела вчерашнего детектива. Пока открывала запор, подумалось: «Ну, хоть это не «дежа вю».
Руксана открыла дверь и спросила:
– Инспектор, что вы тут делаете? – Потом, прежде, чем он ответил, добавила: – Мне звать вас «старший инспектор» или просто «инспектор» тоже пойдет? Я не знаю этикета. И мне стыдно признаться, но я не помню вашего имени. Помню, что вы его говорили.
– При таких обстоятельствах это неудивительно. Я Мартин Луческу, и «инспектора» вполне достаточно, мисс Вулпес. – Он махнул рукой. – Можно войти?
Под мышкой он держал пухлый коричневый конверт.
Она шагнула в сторону и впустила его в комнату. Ею руководил инстинкт, не давая колебаться или казаться виноватой, даже если она не могла объяснить, в чем виновата конкретно.
– Направо, – сказала она, – ведя его в комнату, где ждал Костин.
Передняя комната служила для них с дедом библиотекой, хотя большая часть книг принадлежала Децебалу. Руксана схватила в спальне халат, прежде чем войти.
Она представила Костина инспектору, объяснив, что он только-только зашел, потому что она не отвечала на звонки, и сейчас заметила отсутствие мобильника.
Луческу засмеялся и вручил Руксане толстый конверт.
– У нас была та же проблема, пока кто-то не заметил, что мобильник, взятый с места преступления, звонил каждый раз, как мы набирали ваш номер.
Она открыла конверт и увидела мобильник и почту, которую забрала перед нападением.
– Вся почта оказалась на полу в машине. Большая часть не пострадала.
При этом слове она вздрогнула.
– Пострадала?
– Пятна крови. На письмах и на пассажирском сиденье крови мало, и это говорит о том, где произошло жестокое нападение. Кровь, в основном, его, вашей мало, только на сиденье и почте. Возможно, она попала туда, когда он вас ударил. Все согласуется с тем, что вы вспомнили.
– Но в новостях, – вступил Костин, – сообщали, что на него напала свора собак.
Луческу грустно кивнул.
– Нам хотелось, чтобы это были собаки. Вчера ночью это казалось очевидным.
Руксана сглотнула.
– А теперь нет?
– К несчастью, свидетельств о том, что это собаки, нет. Одичавшие собаки, бегающие по крови, оставили бы отпечатки по всей парковке. Есть только его следы и немного ваших, мисс Вулпес, свидетельствующие о том, что он вытащил вас из машины и поставил на ноги. Вы случайно ничего больше не вспомнили о происшествии? Амнезия от травмы зачастую носит временный характер, а у нас очень странные данные.
– Мне очень жаль, но нет. Вчера ночью приснился кошмар, но он был о падении.
– Сон о беспомощности – это очень часто встречающийся посттравматический кошмар. В следующий раз посмотрите, не сможете ли превратить его в сон о полете. Говорят, это более здоровый вариант. – Он помолчал немного и потом, прервав неуютную паузу, обратился к Костину: – Ну, раз уж вы здесь, мистер Стелеа, хотелось бы узнать, что вы думаете по этому поводу? Нужно подтвердить версию Руксаны.
– Конечно, – он беспокойно посмотрел на Руксану. – Хотелось бы знать, если это не собаки, то кто?
– Без понятия. Абсолютно, – инспектор усмехнулся. – Один из офицеров даже предположил, что это вампиры из новостей. Вот до чего дошли.
Руксана глубоко вдохнула. Они с Костином обменялись беспокойными взглядами. Заголовок на экране компьютера, заражение… Костин пришел к тому же выводу, что и она.
Луческу наблюдал за ними и рассмеялся.
