Вместо того, чтобы рассердить, слово, которым ее обозвали, заставляет Муни задуматься. Правда ли это? Паразит – это существо, живущее за счет другого и ничего не дающее взамен, а значит, абсолютно бесполезное. Она думает об этом выходя на улицу, выбирает себе местечко на солнышке, вытаскивает из волос гребни и распускает волосы по плечам, словно защитное одеяло со змеиным рисунком.
А как насчет людей в этом городе? Тех, кто как Мама Гасо, которая берет государственные деньги для содержания Муни, но почти ничего не дает взамен подопечной. Поношенную одежду из секонд-хенда, почти никаких карманных денег, крохотное место, где спать, мало еды. Конечно, пособие невелико, и все это прошло бы, только вот нет ни капли внимания или заботы, хотя уж за это денег не платят, и они всем доступны.
Да, ей и всем другим родственникам Муни, которые отвернулись от нее, когда погибли родители. А почему? Из-за разрыва между поколениями, невозможности понять. Она правда взяла кое-что, ничего не дав взамен, но только у одного человека и только по необходимости, чтобы выжить согласно законам природы и пищевой цепи – хищник и добыча, естественный отбор, выживает сильнейший. Так кто же настоящие паразиты?
Она все еще смутно думает об этом понятии во время урока после полудня, и в животе появляются голодные приступы боли, которые не дают ей сосредоточиться. Из всех предметов, на этом – студентов меньше всего. Кроме нее есть еще трое, но они все стараются сидеть как можно дальше от нее. Муни не обижается, ее это даже устраивает, особенно когда она понимает, что бывают моменты, когда ее аппетит превращается в звериный, и голод коварно пытается подчинить разум силе. Ей не хочется уподобляться буйным существам на сенсационных фотографиях, которые все чаще и чаще мелькают в ночных новостях.
Конечно, должны быть и другие, подобные ей, которые не утратили логики и разума, рассуждающие о том, как будет проходить их новая жизнь, какие пути ожидают их в будущем.
Прямо сейчас, с пустым желудком, который крутит от голода, и ребенком, толкающимся в утробе, как многорукая богиня Кали, она буквально чувствует запах крови каждого в комнате.
Толстый парнишка, сидящий в конце ряда всего через три стола, явно бахвалится, что не боится ее. Отсюда она чует, что они держат дома кошек, а его мать при стирке пользуется антистатическими салфетками с отдушкой как у детской присыпки в сушильной машине.
Две девчонки, которые жмутся в дальнем углу, должно быть подростки, и под дешевыми детскими духами пахнут совсем как Мама Гасо и все остальные жители города, включая преподавателя – бобами тепари, свининой, растительным маслом, на котором жарят лепешки – основу их пищи. Им надо бы питаться получше. Правда.
Наконец урок заканчивается, и она может выйти отсюда и распустить волосы. К несчастью, ее облегчение недолгое. Оно быстро прерывается, когда она сворачивает за угол здания и сталкивается с поджидающим ее шефом Делгадо.
– Красная луна, мне нужно с тобой поговорить.
Муни стоит и ждет. У нее мелькает мысль: она знает, о чем пойдет разговор.
– Хорошо.
– Сегодня утром пограничный патруль обнаружил за городом два тела, – сообщает он ровным голосом, но его сердце стучит быстрее, чем обычно – он ее боится, но, тем не менее, продолжает, стараясь говорить твердо и властно. – Мужчину и женщину. Тебе ничего об этом неизвестно?
Муни даже бровью не повела.
– Откуда мне знать?
– Это нелегалы, – сообщает он. – Мужчина и женщина. Один с укусом в шею, может быть, змеиным.
Он снимает солнцезащитные очки и, не шелохнувшись, смотрит на нее темными глазами.
– Но я думаю, вдруг это что-то еще. Поскольку уверенности нет, будут делать вскрытие, потом выяснят.
Она молчит, и он продолжает:
– Женщина как-то попала в ловушку, запуталась в кактусе. Похоже, старалась выбраться, но не смогла. Вероятно, умерла от холода. Мужчина словно высушен, если ты понимаешь, о чем я.
– А я тут при чем?
Он смотрит на нее.
– Мне интересно, не продвинулась ли ты еще на один шаг в вампиризме, – откровенно говорит он. – Может, захотелось попробовать чего-то нового, и ты его поймала.
Муни смеется:
– Серьезно?
Он хмурится.
– Да, Красная луна. В убийстве нет ничего смешного.
– Шеф, вы меня давно не видели? – спрашивает она. – Давно не смотрели на меня?
Когда он моргает, потому что не знает, о чем она говорит, Муни бросает сумку на землю, потом руками обтягивает широченную блузку вокруг живота.
– Прошло несколько месяцев с тех пор, как вы приходили к нам домой, – говорит она. Она понижает голос, давая понять, что он сказал глупость. – Могу ли я гнаться за кем-нибудь в таком виде?
Делгадо полурастерян, полуиспуган.
– Ты беременна?
– Мне кажется, ответ очевиден.
– Кто же отец?
Теперь очередь Муни удивляться.
– Это мое дело.
Ответ автоматический, но даже если бы она могла предъявить кого другого, кроме одного из троих мексиканцев, которые изнасиловали ее в тот день в пустыне, она бы не призналась. Ей нужно только одно мгновение, чтобы понять ход его мыслей, но она больше не говорит ни слова.
Лицо Делгадо мрачнеет, он складывает руки на груди.
