Цвета были неописуемые. Даника говорила, что пока она пила его кровь, он смотрел на нее, но он никогда не видел ее лица. Он видел багрянец и зелень, и синеву, которые кружились в вихре, словно воронка в миксере. Но это было еще не все. Эта пляска цветов каждый раз возбуждала центры удовольствия в мозгу. Оранжевый вызывал вкус чистого сахара, розовый будто обволакивал его кожу мягчайшим бархатом. Лиловый напоминал тот самый момент разрядки, когда ты глубоко вошел в женщину и больше не можешь сдерживать стонов. Черным было мгновение, когда игла под кожей выпускает содержимое шприца.
Пит видел и ощущал все цвета и чувства сразу, когда Даника пила его кровь и трахала в крохотной каморке. И наслаждение не покидало его спустя несколько часов после ее ухода. Это был наивысший кайф в его жизни.
– Пит, – позвала его Даника.
Он вдруг понял, что она его трясет.
– Мне надо с тобой поговорить.
– Ага, – он сглотнул, пытаясь разглядеть ее сквозь пелену бесконечного галлюциногенного оргазма. Ее волосы взмокли и спутались, на груди блестели капельки пота. Сегодня она с ним развлекалась дольше обычного.
– Мне придется уехать, – сообщила она.
– Ладно, – прошептал он. Ему уже было достаточно.
– Не просто сегодня, – уточнила она. – Навсегда.
Боль от страха, пронзившая сердце, вывела его из ступора.
– Что?..
– Я еду в Нью-Йорк, – сообщила она. – С тобой останется Ханна. Она о тебе позаботится.
– Нет, мне нужна ты… – умолял он.
– Она ведь пила твою кровь раньше, – кивнула Даника. – Разве тебе не нравилось?
Пит должен был признаться, что наркотик Ханны был таким же мощным. Он кивнул.
Даника поцеловала его в губы.
– Дай ей все, что нужно, – сказала она и встала с кровати.
Мила кралась вдоль старого дома и останавливалась через несколько шагов, чтобы прислушаться. С превращением ее слух обострился, и она старалась воспользоваться этим преимуществом, прильнув к дому и прислушиваясь, нет ли внутри какого движения. Сюрпризы ей были не нужны.
Их там и не оказалось. Через окно кухни было видно, что происходит в доме. Кровь сразу бросилась в глаза. А больше ничего и не требовалось. Мила направилась к парадной двери.
Она шагнула в дом, оглядывая темный ковер и стены, пока не привыкли глаза. Потом быстро зашагала по паркету в гостиную, где над мужчиной на полу склонилась женщина с торчащими клыками… которые ритмично погружались ему в шею, словно работала нефтяная вышка.
Мила вершила правосудие без лишних колебаний. Она прицелилась в мочку уха женщины и молча спустила курок. Мозги женщины забрызгали стену словно розовым киселем, как раз над мужчиной, которого она собиралась есть.
– Простите, – тихонько сказала Мила. – Хватит с нас вурдалаков.
Она быстро и тихо выскользнула из дома и прошептала себе под нос:
– Я никогда не хотела быть такой.
В мыслях она представляла себя ангелом… мстительницей… и преступницей. Она словно уже потерпела поражение. Она ходила, выслеживала, искореняла порождения алчности сестры. Но при каждом новом столкновении приходилось снова и снова задавать себе вопрос: «Надолго ли меня еще хватит?»
И каждый раз, вспоминая образ Даники, отвечала:
– Да. Да, я должна. Пока не закончу.
Даника Дубов уложила в чемодан последнюю футболку и, выпрямившись, огляделась. Чувство опустошенности и страха не покидало. Тяжело было оторваться от «фермы изобилия». Но не возьмешь же ее с собой. Подруги Сара и Ханна Керстин займутся человеческим загоном. Ханна – большая любительница «дойных коров». Клыки так и чешутся от нетерпения. А Саре нравилось их кормить, у нее разыгрывался материнский инстинкт. Благодаря ей корм до сих пор не передох.
А что Даника? В Нью-Йорке будет больше возможностей, чем в Чикаго. Поначалу, наверное, будет непросто, но она справится, не впервой.
Тихий, но настойчивый стук в дверь перебил размышления Даники. Она поднялась, все еще витая в мечтах о нью-йоркской студии, где все камеры направлены только на нее. Наконец она этого добилась. Она едет туда.
Даника рассеянно пошла открывать дверь, пробираясь через нагромождение коробок и чемоданов. Не успела она повернуть ручку, как дверь распахнулась и в квартиру ворвалась ее сестра.
– Далеко собралась? – спросила Мила, глядя на горы коробок.
– Ты говоришь, что смотришь шоу, значит должна знать, куда я еду, – сказала Даника. – Какие проблемы?
– Никаких, – ответила Мила. – Кроме того, что ты, кажется, завела дурную привычку превращать людей в вампиров.
– Вурдалаков, – уточнила Даника, отступая. – А привычки – это не обязательно плохо.
Мила казалась взвинченной.
– Нет, – согласилась Мила. – Кроме тех, что включают убийство.
– Я никого не убила! – возразила Даника.
– Какая у вампиров память короткая, – засмеялась Мила. – Ты убила меня, ты чертова самовлюбленная сука… или уже забыла?
Даника тоже засмеялась.
– Убила? Тогда чего ты тут торчишь, в дорогу собираться мешаешь?
– Ты же не развлекаться едешь, а резню устраивать.
– Боже, какой драматический талант пропадает! – засмеялась Даника.
– Нет, – возразила Мила. – Мне до тебя далеко. Я просто не хочу, чтобы из-за тебя еще кто-нибудь пострадал.
