Томпсон уже давно жил на голодном пайке, сдерживался, чтобы не вызывать лишних подозрений, но при виде такого количества крови вдруг почувствовал, как вытягиваются клыки и угольками загораются глаза.
Уокер закричал и, упираясь руками в грудь Пигалицы, попытался отползти прочь.
– Ты чертов вампир! – визжал он. – Как я!
– Такой же, как ты, – подтвердил Томпсон.
Уокер снова завопил. Томпсон подошел ближе.
– Тоже пью и ем, – пояснил он. – Питаюсь их мясом. Все, кого Бобби завалил в пустыне, теперь мои заначки. А тебе, вишь, свежатину подавай.
– Я все брату расскажу! Расскажу нахрен! – орал Уокер. А потом вроде передумал. – Нет, Томпсон, клянусь, не расскажу. Нет, – пробормотал он.
– Не расскажешь, – подтвердил Томпсон.
Уокер в ужасе уставился на него. Он снова залился слезами, и Томпсон дал ему выплакаться. Он скулил еще тоньше Мануэля. Вспомнились все эти импровизированные похороны, какие он устраивал. Его ужас от жестокости Бобби.
– Мы можем объединиться, – предложил Уокер. – Уехать вместе.
Томпсон покачал головой. Он понимал, что Уокером придется пожертвовать. Показать Бобби вампира, что завтракал с ним за одним столом, чтобы он не заметил того, что следует за ним по пустыне. С какой же целью он за ним следует?
Уокер все никак не унимался. Потом перевел взгляд с Томпсона на Пигалицу.
– Я правда ее любил, – сказал он. – Я не хотел ее убивать.
– Знаю, – ответил Томпсон, хотя не был уверен.
Рев трех мотоциклов разорвал тишину словно атомный взрыв, и стервятники взмыли обратно в небо.
Во главе отряда ехал начальник «Дружины Окотильо» Бобби Морриси, за ним – начальник службы безопасности Страшила и заместитель Джонни Ракета.
К тому времени Томпсон знал, что плоть вампиров и впрямь имеет особый вкус – пряный. К тому моменту он уже прострелил Уокеру грудь, чтобы скрыть следы своего пиршества, и умылся водой из бутылок, найденных в сумке-холодильнике, притороченной к мотоциклу Уокера.
К Пигалице он не прикоснулся. Из уважения.
Байкеры приближались.
«Или меня окончательно признают своим, или прикончат», – подумал Томпсон.
Неожиданно для себя он обнаружил, что ему все равно, чем дело кончится. Только Мануэля было жалко. Кто-то ведь должен за ним присматривать, помочь ему стать не просто беспощадным байкером, гоняющимся за кошмарами по бескрайней пустыне, а добиться чего-то большего в этом новом мире.
Пока приближались байкеры «Дружины Окотильо», Томпсон наблюдал за кружащими в небе грифами. Потом увидел, как они сдались и улетели прочь.
Руксана Вулпес поправила шлем и посмотрела вдоль блестящей ледяной стены туда, где спускался Гарри Гордон. У него на поясе висели два ледоруба, оба с оранжевыми ограничителями, потому что он боялся их потерять и оказаться в неприятной ситуации в тысяче футов внизу. Странные опасения – ведь их могли поднять лебедками, если не хотелось лезть. У нее самой на поясе болтались, позвякивая, три ледоруба – на случай, если она забудет один при подъеме по расколовшемуся шельфовому леднику. У каждого свои предрассудки.
Спускались они парами. Она была в связке с Венсаном Дюсо, он тоже спускался отдельно, как раз над ней. Гарри был в команде с другим американцем, Джоном Бэйлом. У Джона и Венсана на спине, словно ружья, висели колонковые буры, у нее и Гарри – рюкзаки с пластиковыми пробирками.
Шельфовый ледник обрушился только два часа назад, обнажив край больше тысячи футов толщиной, который веками был скрыт внутри. Если спуститься с края обрыва и брать образцы на разных уровнях по горизонтали, можно обойтись без бурения сверху и загрязнения образцов материалом из верхних слоев. Все четверо альпинистов любили скалолазание и ледолазание. Отчасти поэтому они здесь и находились.
Горы были в крови Руксаны, и эта связь была прочнее железа. И хотя ее родители погибли во время восхождения, попав под лавину, когда ей было всего три года, она тоже любила горы. Если на то пошло, смерть родителей подтолкнула ее продолжить их дело. Где-то в глубине души она верила, что найдет их однажды на какой-то горной вершине. Их тела или их призраков. В конце концов, целая жизнь, посвященная скалолазанию, принесла ей место в команде исследователей.
Ее окликнул Венсан. Она зацепилась «кошками» за ледяную глыбу и ждала, когда он спустится. Он остановился рядом. Хотя он спокойно улыбался, его лицо раскраснелось – наверное, не от напряжения, а оттого, что оделся не по погоде. Стояла теплынь – четыре градуса тепла, поэтому не стоило так кутаться.
