После совещания Дорфман остался переговорить с Дэном Куэйлом, человеком, которого он презирал бы, если бы имел время об этом думать, а времени у него как раз и не было. Дорфман находился в центре Вселенной, а все остальные просто вращались вокруг него на своих орбитах. У него никогда не хватало терпения на общение с людьми, которых природа, в отличие от него, обделила в интеллектуальном плане, и недалекие бездельники, беззаботно дрейфовавшие по жизни и вкушавшие от ее щедрот, всегда вызывали в нем нескрываемое презрение. В данный момент ему приходилось сдерживать себя в общении с Куэйлом, хотя, на его взгляд, тот заслуживал иного.
– Это заявление "подлежащих выдаче", – тихо начал он, – настоящий политический динамит. Уверен, что сию минуту кто-нибудь уже выступает за вторжение в Колумбию. Один неверный шаг, и колумбийцы начнут серию политических убийств на наших улицах. Помните ту неразбериху с заложниками в Иране десять лет назад?
Куэйл прекрасно помнил.
– Но если мы не примем меры, не предпримем решительные шаги, чтобы одолеть этот хаос, народ обвинит вас в некомпетентности. Что бы вы ни делали, одним покажется этого слишком мало, а другим – слишком много.
– Я немного разбираюсь в политике, – сказал Куэйл, которого Дорфман слегка раздражал. Он не любил, когда его во всем опекают, а Дорфман относился к нему именно так. Последние два года Куэйл старательно его избегал.
Дорфман продолжал, стараясь придать своим словам больше убедительности.
– При Президенте моя роль состояла в том, что я изображал плохого чиновника, твердолобого, который всегда говорит "нет". Я полагаю, что до выздоровления Президента и возвращения его к своим обязанностям вам следует продолжать использовать меня в том же духе. Доверьте мне роль плохого. Когда появятся положительные результаты, вы возьмете ответственность на себя.
– Это могло сойти для Джорджа Буша, но не для меня, – возразил Дэн Куэйл. – Тем более в такое время. Народ считает меня некомпетентным, легкомысленным. – Дорфман попытался прервать его, но Куэйл продолжал. – Я не намерен позволить вам остаться де-факто Президентом, а самому в это время сосать лапу. Так не пойдет.
– Я знаю, сэр. Я просто предлагаю. А решаете вы.
Куэйл прищурил свои невинные голубые глаза и посмотрел на Дорфмана, не мигая.
– Уважаемый глава администрации, я хочу быть с вами до конца откровенным. Все знают, что в 1988 году вы хотели стать кандидатом в вице-президенты, но Буш выбрал вместо вас меня. Все знают, что вы хотите занять этот пост в 1992 году. И все, включая меня, подозревают, что вы подталкиваете Президента к тому, чтобы он избавился от меня.
– Это не так, – возразил Дорфман, и его лицо покраснело.
– Я не думаю, что сейчас настал подходящий момент для перетряски команды Буша, по крайней мере до тех пор, пока мы не будем знать, когда Президент сможет приступить к своим обязанностям. Но, – добавил Куэйл, – для этой команды будет лучше, если она добьется каких-либо результатов.
В четыре часа дня у Таноса Лиаракоса состоялось непродолжительное свидание в камере со своим клиентом, Чано Альданой. Охранник находился снаружи, и они были одни. Лиаракос давно подозревал, что эти камеры для свиданий прослушиваются, но сегодня он не подал и вида, что догадывается об этом.
– Ваши коллеги в Колумбии заявили о своей ответственности за попытку покушения на Джорджа Буша.
Альдана только хмыкнул. Что-то похожее на выражение удовлетворения промелькнуло на его мясистом лице.
– Так это действительно они сделали? Или кого-нибудь наняли для этого?
– Какое вам до этого дело, мистер американский адвокат?
– Я ваш защитник. Я хочу знать, несете ли вы ответственность за попытку покушения на жизнь Президента.
Альдана фыркнул. Его губы искривились в ухмылке.
– У вас две дочери, так? Как там их зовут, дайте вспомнить, о да! Сюзанна и Лиза. А теперь послушайте меня очень и очень внимательно, мистер Танос Лиаракос, богатый американский адвокат с чистыми белыми руками. Вы скажете этим людям, что если они не отправят меня обратно в Колумбию, погибнет еще больше американцев. Вы глупцы, живущие в мире снов. Я собираюсь показать вам жестокую правду. Если вы меня надуете, если не сделаете в точности то, что я вам сказал, у вас не будет больше Сюзанны и Лизы. – Альдана щелкнул пальцами. – Вы поняли меня, мистер Лиаракос?
– Охрана! Охрана! Я ухожу. – Лиаракос забарабанил в дверь, затем непроизвольно вытер ладони о брюки.
– Вам лучше серьезно отнестись к моим словам, – свистящим шепотом произнес Альдана. – Если вы думаете, что мне не добраться до вас или ваших дочерей, это будет вашей последней ошибкой. Я достал Джорджа Буша. Я смогу достать любого на этой планете. Вы поняли?
Дверь отворилась, и Лиаракос вышел, не оборачиваясь назад, чтобы не видеть торжествующее лицо Чано Альданы.
Идя по коридору, он снова вытер ладони о брюки, затем рукавом провел по лицу. Увидев на двери надпись, обозначавшую мужской туалет, он нырнул туда. У него возникло непреодолимое желание помочиться.
