– В таком случае учреждение должно бездействовать, – заметил Хупер. – А если никто не будет выходить и входить, любой заподозрит неладное.
– Ты хочешь сказать, что это безвыходная ситуация, – сказал Джейк Графтон.
Хупер согласно поднял руки.
– Как же теперь быть? – спросил полковник ВВС. – Все сначала?
– В схватке с террористами невозможно одержать победу, – попытался объяснить Хупер. – Политики, это мое личное мнение, никогда не позволят вам действовать активно и быстро, чтобы настигнуть их. Политики реактивны. Они всегда ищут консенсуса.
– Ерунда, – сказал Джейк Графтон. – Политики не настолько глупы, чтобы противодействовать борьбе с террором. Это же не обычная война. Каждый выстрел – это политическое заявление. Политики должны интуитивно чувствовать это, а военные должны побыстрее это усвоить. Пока этого не будет, мы не сможем играть в одну игру.
Хупер бросил на него скептический взгляд. Он потер рукой лицо и допил остатки кофе.
Графтон поднял телефонную трубку и позвонил в приемную председателя КНШ. Если кто-то считает, что Хайден Лэнд позволит террористам спокойно выбирать себе очередную цель, убеждал он себя, тот просто не знает Хайдена Лэнда.
Заключительный удар по телефанам нанес в этот вечер одиннадцатичасовой выпуск телевизионных новостей, который транслировался на всю страну. Телекомпании выпустили в эфир ошеломляющий репортаж.
Около десяти часов вечера по восточному времени к трехэтажному блочному зданию на востоке Вашингтона подъехали четыре автомобиля – два со стороны улицы к фасаду и два по переулку во двор. Сначала сидевшие в машинах люди из автоматов перестреляли охрану, а затем выпустили по окнам дома двадцать четыре 40-миллиметровые гранаты, которые уничтожили все внутри. Дом вспыхнул. После этого машины уехали.
Никто из свидетелей, как сообщалось, не смог описать ни одного автомобиля, ни людей, сидевших в них. Никто не мог назвать, хотя бы приблизительно, номера машин.
Полицией перед телекамерой было высказано предположение, что налетчики воспользовались гранатометами М-79. Полицейские сообщили, что дом принадлежал подозреваемому в торговле наркотиками некоему Уилли Тилу.
Пожар, освещавший суетящиеся фигуры полицейских и журналистов, увидела вся страна. Быстро его погасить не удалось, в результате выгорело полблока.
На следующее утро, когда пожар погас, в блоке, который обстреляли из гранатометов, было обнаружено четырнадцать трупов. Это не считая четверых, убитых у входа. Полиция, кроме того, нашла обгоревшие пистолеты, три автомата и пять помповых ружей. Среди развалин валялся кейс, в котором оказалось пятьсот тысяч долларов – большинство купюр не пострадало от пожара. Пожар не тронул и пять фунтов кокаина, находившихся в тайнике в подвале и найденных пожарным, который искал дымившиеся головешки.
Харрисон Рональд лежал на своей кровати в общежитии ФБР в Куантико и смотрел по телевизору на бушующий пожар.
Слушая, как комментаторы пытались подытожить все ужасы и насилия дня, он потягивал из банки содовую и изредка поглаживал рукой свой "кольт".
Когда какая-то серьезная дама стала что-то красноречиво объяснять телезрителям, он поднялся и выключил этот идиотский ящик.
Итак, Фримэн Мак-Нэлли решил окончательно разобраться с Уилли Тилом. Еще один маленький урок для тех, кто надеется обвести Фримэна Мак-Нэлли вокруг пальца и при этом остаться безнаказанным.
Гранатометы М-79, 40-миллиметровые гранаты по окнам, таким же окнам, как эти.
Он приподнял край жалюзи и осторожно выглянул наружу, окинув взглядом стоянку и лужайку позади нее.
Что ты будешь делать, когда посреди ночи в окно твоей комнаты влетит граната? Спрячешься под одеяло? Схватишь ее и выбросишь обратно? Нет, черт возьми. Ты сдохнешь, приятель! Изрешеченный стальными осколками и истекающий кровью, ты сдохнешь. Как Уилли Тил.
Он тяжело дышал. Сердце колотилось, дыхание стало частым. Погасив свет, он оделся в темноте, натянув нижнее белье, брюки и свитер.
В желудке чувствовалась тяжесть, будто проглотил камень. Он запер дверь, снизу подложил полотенце, чтобы свет не проникал наружу, и включил свет.
Пистолет заряжен, патрон в стволе. Курок взведен, поставлен на предохранитель. На взводе и предохранителе, так, кажется, называл это его инструктор в армии.
Сунув ствол пистолета в рот, он ощутил кислый вкус металла.
Ну, давай. Освободи Фримэна от забот. Ты же знаешь, не он принял решение уничтожить Уилли Тила, он и пальцем не пошевелит, чтобы разобраться со своей главной проблемой – с тобой.
Он посмотрел на себя в зеркало. Как трогательно.
Спрятав пистолет за пояс, он сел на тумбочку и разрыдался.
Около двух часов ночи Харрисон услышал, как на первом этаже открылась дверь пожарного выхода. Ее металлический скрежет был хорошо слышен на площадке третьего этажа общежития ФБР в Куантико, где он сидел в темноте, сжимая в руке "кольт". Слава Богу, никто давно не смазывал в ней петли.
