— Ты знаешь, что играл, мальчик? — вместо ответа тихо спросила женщина.
— Конечно, — пожал плечами Валька. — Сюита Эдварда Грига[20] "Пер Гюнт". "В пещере горного короля"… Ой. Извините. Я Валька… в смысле — Валентин Ельжевский.
— Племянник Михала Святославича? — мягко улыбнулась женщина. — Я о тебе слышала… Подожди, — она лёгкой походкой подошла к роялю, не садясь, наиграла мелодию. — А это что?
— Лист[21], 11-й этюд для фортепьяно, — улыбнулся Валька. Женщина ему понравилась.
— А это? — она присела и снова полились звуки.
— Четвёртое скерцо Шопена[22], — Валька принял игру с удовольствием.
— А вот? — женщина склонила голову на плечо, наигрывая мелодию.
— Feldeinsamkeit, — сказал по-немецки Валька. И перевёл: — "Одиночество в поле" Брамса[23].
— А это? — женщина, глядя на него удивлённо, бросила пальцы на клавиши.
— "Остров мёртвых" Рахманинова[24], — ответил Валька тут же.
— Ну а вот? — женщина явно увлеклась тоже.
— Соната N50, Гайдн[25]. Allegroconbrio…Только ваш инструмент расстроен. Ему не место в школе.
— Он остался после войны, — в глазах женщины на миг промелькнуло что-то, похожее на неприязнь. — Немцы привезли откуда-то из Польши, да так и бросили… А я — Ядвига Яковлевна Пальницкая, учитель музыки… и директор этой школы.
— Ой… — Валька машинально подтянулся. — Я не знал. Извините. Я ищу Витьку… — зачем-то соврал он, — это мой брат. Двоюродный. Он вроде бы сюда пошёл.
— Значит — придёт, — сказала женщина и оперлась локтем на крышку рояля, с интересом разглядывая мальчишку. — Довольно странно. Ты так хорошо знаешь классическую музыку, это нехарактерно для ребят твоего возраста…
— Ну… — Валька повёл плечом. — Просто мне она всегда нравилась, вот и всё.
— Ты вот знаешь Грига… — Ядвига Яковлевна кивнула, словно в ответ на какие-то свои мысли. А ты не знаешь другого Грига? Не Эдварда?
— По-моему, не было другого, — неуверенно ответил Валька.
— Был, — женщина вздохнула. — Нурдаль Григ, норвежский писатель и поэт. Во время войны он был лётчиком и погиб в бою над Германией… В одном из своих стихотворений Нурдаль Григ предупреждал людей будущего, что обязательно найдутся те, кто
землю очистят от мёртвых,Ею снова начнут торговать,Всё низкое вызовут к жизниИ объявят "высоким" опять,Забудут старые клятвы,Могилы бойцов осквернят… —женщина задумалась и продолжала, глядя в окно: — Но он добавлял:
…вы, молодые, живые,Стойте на страже мира —Того, о котором мечталиМы по соседству со смертью…Валька слушал, задумавшись. Не то чтобы его очень задели стихи неизвестного ему Грига (был, оказывается, ещё один, надо же…), но что-то такое в них всё-таки звучало. Что-то, требовавшее обдумывания. Серьёзного.
