Он всё-таки сделал несколько набросков. Они ему не понравились, но Валька не имел привычки выбрасывать даже неудачное, хорошо зная, что взгляд человека меняется со временем — то, что казалось неудачным, позже может восхитить. Потом поел, сидя на прохладном камне, венчавшем пологий холм, поднимавшийся в лесу. И всё-таки сделал ещё один набросок — карандашом. Полевую дорогу, по которой — рука об руку, босиком — шли мама и отец. А чуть сбоку и впереди — Леший. Валька подумал и затенил его лицо полой широкой шляпы, потом пририсовал над плечом камуфляжа рукоять полуторного меча-бастарда, а ноги обул не в ботинки, а в высокие сапоги с отворотами. Хмыкнул, рассматривая получившееся. И прошептал:
— Приведи их, пожалуйста… ты можешь, что тебе стоит…
* * *— Ты чего задумался?
Я покосился на Славку. Тот курил длинными затяжками, глядя на меня с улыбкой и придерживая коленом стоящую между ног "сайгу".
— Задумался? — медленно переспросил я. Славка докурил, бросил бычок по длинной дуге в траву — щелчком с большого пальца:
— Ну да… Смотришь куда-то… — он покрутил рукой. — Увидел новый смысл прочтения национальной идеи? Поделись, разовьём вместе.
— Да нет, — я погладил изгиб магазина своей "сайги". — Просто знаешь… показалось, что кто-то зовёт.
Он не удивился, только кивнул:
— Бывает… — и поднялся. — Ну что, пошли? Тебе же пора, ты говорил.
— Пора, — я тоже решительно встал, закинул на плечо полуавтомат. — Пошли, конечно…
* * *Михал Святославич встретился Вальке, когда тот уже возвращался домой — на дорожке к кордону. Лесник кивнул мальчишке и поинтересовался:
— Рисовал? — Валька ответил кивком. — А Витек где?
— Читает, — рассеянно ответил Валька. И добавил: — Наверное.
— Читает? — переспросил лесник. Валька пожал плечами:
— Мы там у вас книжку взяли. Дубова. Вы не против?
— Да ради бога, — отозвался Михал Святославич, — сколько можно спрашивать… И поинтересовался: — А точно читает?..
…Витька читал. Лёжа в той же позе — как будто и не вставал. Читал он и потом, читал во время позднего обеда и дальше до вечера, отделываясь от Вальки неопределённым мычанием. И только когда Михал Святославич закрылся у себя в кабинете работать, а в окнах сгустились прохладные августовские сумерки, Витька от книжки оторвался и побрёл чистить зубы, задумчиво глядя перед собой.
