— Этот воздух лесной — пить!И по звёздным морям — плыть!И бессмертными —быть!Зал слушал. Слушали, обнявшись, мальчишки и девчонки. Слушали учителя у дверей и вдоль стен. А Валька, закончив, повёл рукой и…
— Ой, как летели птицы высокоСквозь непогоду да темноту!..…Каждый четвёртый на небе сокол,Каждый четвёртый сбит на лету…… Разве забудешь грозные ночи,Раненых веток стон или скрип?..…Каждый четвёртый в роще дубочек,Каждый четвёртый в бурю погиб…… Звук этой песни, тихой и грустной,Вечно со мною, вечно во мне……Каждый четвёртый из белорусов,Каждый четвёртый пал на войне…И зал вдруг откликнулся глухим сильным многоголосьем:
— …Каждый четвёртый из белорусов,Каждый четвёртый пал на войне…* * *… — Ну ты дал! — Витька перегнулся с заднего сиденья. — Ну ты… Валь, ты чего? Ва-аль?..
— Тише, — Михал Святославич смотрел, как мелькают, качаются и кланяются за окном джипа чёрные ветки. — Они спит.
16.Сквозь сон Валька услышал, что идёт дождь. Как он начинался — Валька не слышал и, когда шуршащий звук вторгся в сон, понял: почти выспался. Но открывать глаза не хотелось, под одеялом было тепло и уютно, особенно уютно от понимания того, что за стенами кордона идёт дождь. Кажется, он всё-таки стал засыпать опять, но его потрясли за плечо, и негромкий голос Витьки произнёс:
— Валёк, Валька. Валька. Вставай.
— Сейчас, — пробухтел Валька, надеясь, что Витька сам отстанет. Но тот опять потряс Вальку за плечо:
— Валь, вставай.
— Ну чего тебе? — Валька привстал на локте и только потом открыл глаза.
В комнате было сумрачно, хотя Валька и ощутил каким-то чутьём, что уже не так рано. За окном в таком же сумраке горели огни рябин, ставшие, казалось, ярче со вчерашнего дня. Небо — серое, низкое — сочилось дождём, бесконечно падавшим вниз, но стекло окна оставалось чистым — ветра не было, дождь не попадал на него. Витька — уже почти одетый — стоял возле кровати и смотрел недовольно.
— Ты чего? — Валька широко зевнул, прикрыв ладонью рот. Витька сердито ответил:
— Договорились же.
— А, да! — Валька поспешно сел. — Я сейчас. Я просто так разоспался… А Михал Святославич встал? Белка опять с собой взял?
— Да они и не приходили ещё, — Витька отошёл к окну. — Есть будешь?
— Не, неохота, — Валька прошёл на кухню к зимнему умывальнику, постоял возле него, слушая, как щёлкает тихонько включённая климатическая установка (он до сих пор не мог поверить, что она работает) и решительно шагнул наружу, на влажные доски крыльца.
