вещи не меряют на деньги. Это даже не подло. Это просто глупо. Кроме того, в сейфе лежат деньги. И их очень просто взять и куда труднее найти. Но четырнадцатилетний Виктор Ельжевский показывает чудеса ловкости и умения, чтобы взять именно эти награды. Это или глупость — или?.. — военрук посмотрел на прямо сидящего перед ним мальчишку выжидающе. Витька молчал. — Ну что ж, — вздохнул Сергей Степанович — Ложись спать вон там. А завтра утром я тебя отвезу на кордон. Награды верну в сейф. И всё.
— Нет, — Витька сглотнул. Сергей Степанович наклонил голову на бок:
— Что "нет"?
— Я их не отдам, — упрямо сказал Витька.
— Они не твои.
— Не мои. Они… — Витька стиснул кулаки так, что выступили белые косточки. — Они
моего прадеда. Я не Ельжевский. Я Палеев.
Сергей Степанович продолжал смотреть на сидящего напротив напружиненного мальчишку спокойным выжидающим взглядом…
…Военрук слушал молча. Ни единым словом не перебивал Витьку, хотя тот путался через слово — не потому, что врал, а просто потому, что то и дело пережимало горло. И только когда Витька умолк окончательно и стал громко дышать, глядя в стол, Сергей Степанович даже как-то равнодушно сказал:
— Ну что ж… Бери их.
— Я… — Витька вскинул влажные глаза, с трудом удерживая слёзы. — Я их…Вы правда…
— военрук кивнул. — Но… как же…
Сергей Степанович встал.
— И вот ещё что. Когда мы будем производить захоронение… Ты приди. Ему бы понравилось, что ты пришёл.
— Сергей Степанович — прошептал Витька, уже сам не понимая, как сдерживается. И военрук ответил:
— Ничего, братишка. У нас есть мы. Кто сказал, что этого мало?
19.Было десять часов, когда Михал Святославич и Валька вышли на косогор.
— Там и там, — рука лесника описала полукруг, — Зона. Шестая часть белорусской земли. Там — Украина, до неё всего километр.
— А что там? — указал Валька подбородком на синеватую дымку на горизонте. Михал Святославич посмотрел в ту сторону и ответил сумрачно:
— Мёртвый город Припять. После чернобыльской аварии. Как раз на Украине.
— Мёртвый? — переспросил Валька. Лесник подумал и поправился:
