Так, а с чего ему вообще затяжелело-то? И опять Валька обнаружил, что непроизвольно всматривается в темноту под капюшоном, чтобы увидеть её глаза снова.
Он за полминуты уже второй раз хотел сделать что-то независимо от сознания.
Действуя коленями — видно было, как они ходят под плащом — девчонка повернула коня и рысью пошла по прогалине.
Ты видишь, как пляшут огниДалёких костровНа лицах вождейУмерших племён? —почему-то вдруг всплыло в памяти Вальки, и он поскакал следом — снова сам не сообразив, что скачет и не оглядываясь на Михала Святославича (тот явно предпочёл бы шаг, а то и вообще свои ноги). Мора…"Мора" — кажется, по-ирландски — "Смерть".Девчонка и правда похожа на классическую ирландку, разве что не зеленоглазая… ну вот, опять глаза. Что случилось-то, блин, в конце концов, как Витька скажет?!.
…До полной темноты успели проехать километров десять, не меньше — темнело как-то неохотно, как неохотно светало по утрам. Дождь не прекращался. Валька думал, что сейчас они остановятся, но Мора коротко сказала:
— Уже близко, — и Михал Святославич, уже плохо различимый во мраке, явно кивнул.
Валька всё-таки сделал глупость — попытался завязать разговор.
— А твои родители, — он послал коня вровень с девчонкой, — они что, тут живут?
— Слышал такую песенку? — поинтересовалась та из-под капюшона:
— Я — дитя любви печальной.
Мать — плотва.
Отец — Чапаев… Ещё что спросишь?
— Да нет… — смешавшись, пробормотал Валька.
— Ну и отлично, — и девчонка, ткнув каблуками сапог конские бока, унеслась вперёд.
— Поговорили, — сказал Валька и сплюнул в грязь.
— Это точно, — насмешливо сказал Михал Святославич — оказывается, он нагнал Вальку. — Да ты не расстраивайся очень-то.
— С чего мне расстраиваться? — удивился Валька. Лесник покачал головой:
— А вот врать и вовсе ни к чему. Вижу ведь, что она тебе понравилась.
— Она кто? — Валька решил уйти от этой темы к другой — в самом деле его интересовавшей. Михал Святославич качнул головой:
